Жизнь на общем языке

Понятное дело, что стоило самолету взлететь, как они оба вопреки всем правилам поведения при взлете, откинув спинки своих кресел, практически мгновенно заснули.
Самолет тряхнуло на воздушной «кочке», и Клава проснулась от этого мягкого толчка. Повздыхав-позевав, она посмотрела на Матвея. Скрестив руки на груди, чуть повернув голову в ее сторону, заботливо прикрытый Клавдией пледом, он спал глубоким, спокойным сном и тихо, как-то мило и уютно, посапывал во сне.
Клавдия смотрела на него и улыбалась, чувствуя, как расплывается приятное тепло в груди оттого, что она просто на него смотрит и думает о нем, и оттого, что он рядом.
Какая странная и дивная штука приключилась с ней. С ними.
Почему-то Клава была уверена, что никаких интимных отношений и близостей у них с Матвеем в этой поездке не будет. Почему-то ей казалось, что на самом деле эта поездка– что-то вроде смотрин, в которых они прикинут, насколько им хорошо в обществе друг друга и насколько сильно они испытывают сексуальное притяжение. Ну, что-то в этом духе: знакомятся, приглядываются, размышляют и прикидывают. И, как признался Матвей, он тоже не планировал стремительного сексуального развития их отношений.
Но провидение, категорически отказавшись прикидывать, что да как и к чему-то там присматриваться, само как-то распорядилось– и получилось. И как получилось!
Господи боже– как же у них получилось! Клавдия вот просто смотрит сейчас на него спящего, а у нее внутри трепещет, как сказали бы в старинных романах, «естество» ичто-то там еще, в дополнение к трепещущему естеству, про его же фибры. И из-за этого самого предательски трепещущего естества, в совокупности с фибрами, от одного воспоминания об их близости Клавдию обдает горячей волной, пробегающей по телу из низа живота в голову, приливая к щекам и ушам, начинающим полыхать…
Такие вот печки ваши лавочки и елки же их метель.
Клавдии казалось, что там, под тем фантастическим Небом, с ними случилось что-то невероятное. Какая-то необъяснимая мистика и метафизика, из-за которых то их первое соединение получилось настолько потрясающим, что с ней произошел такой силы оргазм, какого она не испытывала никогда в жизни, красоты и мощи которого она даже представить себе не могла. На мгновение Клаве даже почудилось, что она… нет, они оба словно вылетели из своих тел, сливаясь в один яркий поток…
Ну, наверное, ей это все-таки показалось, утверждать и настаивать на том, что это случилось на самом деле, Клавдия бы не взялась, но вот именно такой силы чувства и эмоции переживала она в тот момент.
И, наверное, да, что-то такое с ними необыкновенное все-таки произошло на том сакральном холме в степи. Потому что утром, на рассвете, повторилось подобное же волшебство. По-другому, иначе, с большей нежностью, без той яростной спешки– но повторилось же! И вершины они снова достигли вместе, единым дыханием, и испытали это чудное, удивительное состояние парения, когда все ее тело словно плавилось, растворялось в неге и звенело восторженно каждым мускулом, каждой мышцей.
Клавдия объяснила себе этот странный феномен тем, что, во-первых, они оба находились под невероятным впечатлением от созерцания бесконечно прекрасного, завораживающего Космоса, настроившего их на мощные чувственные переживания. Ну а во-вторых, и по гораздо более приземленной причине, просто потому, что у нее давно не было секса, а еще дольше– такого оргазма… Нет, поправочка: унее никогда не было секса, чтобы настолько совпадать с партнером.
А уж такого оргазма и подавно! А он вообще у кого-то бывает, чтобы вот так, до глюков, когда тебе кажется, что ты паришь?..
И, пока они с Матвеем принимали активное участие в празднике, устроенном в стойбище в их честь, параллельно с действом Клавдия занималась тем, что пыталась докопаться до причин и объяснить себе, почему у нее первый раз в жизни произошел настолько потрясающий, невероятный эротическо-сексуальный опыт. И что-то она себе там таки надумала и придумала, успокоив свое сознание выводом, что это был единичный, разовый случай. В том смысле, что два оргазма, но один случай под Небом.
Как сама не запуталась в этих размышлениях и выводах– непонятно, но придерживалась такой успокаивающей и все, как ей казалось, объясняющей версии.
Но ночью, в гостинице, это чудо повторилось с ними вновь. Пусть не так, не с таким яростным потрясением и накалом всех чувств, ощущений и эмоций, с отсутствием некой мистической составляющей, пусть иначе, по-другому– то мучительно медленно и неторопливо, то стремительно и ярко… Но от начала и до самого конца во всем вдвоем– на одном дыхании, одной жизнью, на одном языке тела, чувств, разума и эмоций…
Никогда ничего подобного с ней не случалось в жизни– никогда.
Когда они встретились с Владом, поначалу он не вызвал у Клавдии каких-то ярких сексуальных чувств и сильного притяжения. Так, приятный, умный парень, достаточно симпатичный, любит джаз. Понятное дело, эротика между ними все же была, и что-то там все-таки проскочило, в виде пресловутой искры, ну а как без этого? Однако то ли искра была всего лишь слабеньким пшиком, то ли эротической наполненности не хватило, но довольно продолжительное время они просто тусили в одной компании, можно сказать, коллективно дружили. Состояние «дружили» было для Клавдии привычно и не вызывало никакого внутреннего дискомфорта. К тому же ее как-то больше тянуло к Леше, другу Влада, но он был занят ухаживанием за подругой Клавы, и его ухаживания принимались той весьма благосклонно. И все это как-то вяло текло, никуда не двигаясь и не развиваясь. Но, когда все-таки они оказались с Владом в одной постели, их первый секс Клавдию сильно подивил.
Им оказалось очень даже неплохо вместе, и откуда-то взялась непонятно почему дремавшая до той поры страсть, которая внезапно вспыхнула и вполне себе устойчиво горела довольно продолжительное время. По крайней мере достаточно долгое для того, чтобы под впечатлением от нее Клавдия согласилась попробовать жить вместе.
Ну, они и съехались. Не сказать, что они плохо, трудно притирались друг к другу или как-то конфликтно жили,– просто потому, что назвать их тогдашнее состояние настоящей совместной семейной жизнью в полной мере можно было с большой условной натяжкой.
Большую часть времени Клавдия в этой самой жизни и их съемной квартире отсутствовала, появляясь два-три раза в неделю. У нее была учеба в Питере и бабушка с Пашкой, оставшимся жить (считалось, что временно) с Софьей Михайловной, ну, пока мать с ее сожителем устроятся на новом месте, притрутся как-то друг к другу, обживутся. Вот Клавдия и бегала к ним после работы: не бросала следить за делами ребенка и бабули и вела все хозяйство, частенько оставаясь и ночевать в родном доме.
Как-то Влад выступил по этому поводу, мол, на фига мы тогда квартиру оплачиваем, если, по сути, ничего не изменилось: встречаемся два-три раза в неделю, как любовники, а не как семейная пара. И предложил, скорее даже настоял, чтобы Павел переехал жить к ним.
–Если мы семья,– аргументировал он свое требование,– то ребенок должен жить с нами.