Жизнь на общем языке

Попрощавшись и проводив через порог брата, Матвей повернулся к Клаве и ответил на ее вопрос, ничего не объяснив:
–Это сюрприз.
–То есть я правильно понимаю,– принялась выяснять подробности Клавдия,– что мы сейчас снова куда-то поедем? И эта юрта не конечная станция нашего вояжа?
–Ну вообще-то это конечная станция,– нисколько не прояснил ситуацию своим ответом Ладожский,– мы недалеко отъедем, а потом снова сюда вернемся.
–Так,– разозлилась отчего-то Клавдия.– Я ничего не поняла, и мне это не нравится. Объясни сейчас же: куда и зачем мы поедем?
Он не ответил. Подошел, встал совсем близко, взял ее руку в свою большую, крепкую ладонь, посмотрел Клавдии в глаза, дождался ее ответного прямого взгляда и спросил:
–Ты мне доверяешь?
–Да,– все так же ворчливо-недовольно, но ни секунды не задумываясь ответила Клава.
–Я привез тебя сюда не за тем, чтобы знакомить с моей монгольской родней и проводить этническую экскурсию, хотя и для этого тоже, разумеется. Но в первую очередь для того, чтобы показать тебе кое-что.– И спросил, доверительно понизив голос:– Ты готова к сюрпризу?
–Ну-у-у…– протянула наигранно недоверчиво Клавдия,– если это не какой-то треш, страшный саспенс или замороченный опасный квест…
–Нет, ничего из перечисленного тобой. Все абсолютно безопасно и не страшно,– уверил он ее и улыбнулся:– Но глаза я тебе ненадолго завяжу.
–Это зачем еще?– опешила от неожиданности Клава.
–Для достижения необходимого эффекта,– объяснил Матвей и принялся раздавать указания деловым тоном:– Так, сейчас мы тепло оденемся, как в самолете, а потом я завяжу тебе глаза платком.– И предупредил-остановил все возможные вопросы, уже готовые сыпаться из нее:– Все, Клав, давай уже поедем, а то времени может не хватить.
Выполнять его распоряжения она не поспешила: постояла, посмотрела на мужчину с очевидным сомнением на лице, посопела недовольно, но, решительно выдохнув, махнула рукой:
–Ну ладно, давай уже свой сюрприз.– И поворчала для порядка и поддержания имиджа:– Что у тебя там хоть за платок для завязывания?
–Отличный у меня платок,– рассмеялся Матвей, помахав перед ней тем самым платком веселенькой, пестрой расцветки.
Повязал Клавдии на глаза платок осторожно, можно сказать, нежно, но надежно и крепко, а сверху нахлобучил ей на голову еще шапку, взял за руку, вывел из юрты, довел до машины, на которой они сюда приехали, подхватил на руки и усадил на пассажирское переднее сиденье.
Клавдии было интересно, немного азартно, весело и все время подмывало глупо захихикать, настолько нелепой и детской ей казалась вся эта затея с завязыванием глаз и устройством загадочного сюрприза, зачем-то придуманного Матвеем.
Он сел в машину, завел мотор, и они поехали не очень быстро и определенно не по дороге, а по степной, дикой целине, то и дело подскакивая на небольших кочках и ухабах. Ехали недолго, минут пятнадцать-двадцать, может чуть больше, в странном каком-то молчании, нисколько не давившем на нервы и психику и никаким иным образом не угнетавшем их обоих.
–Приехали,– скоро сообщил Ладожский.– Посиди немного, я все подготовлю.– И предупредил:– Только не подсматривай. Потерпи. Поверь, ожидание того стоит.
–Буду сдерживаться изо всех возможных душевных сил,– усмехнулась Клава.– Но ты все-таки поторопись, ибо они не беспредельны и любопытство может победить.
–Потороплюсь,– усмехнулся Матвей и выбрался из машины.
Что-то он доставал из багажника, захлопнул дверцы и куда-то пошел, Клавдия слышала его удаляющиеся шаги. Но, когда он отошел достаточно далеко и звук шагов, постепенно затухая, перестал быть слышен совсем, неожиданно наступила поразительная тишина.
Странная такая тишина, абсолютная, пугающая– плотная.
Оглушительная…
Клаве вдруг пришла в голову неожиданная и пугающая мысль, что она сидит тут совершенно одна, с завязанными глазами, в неизвестной машине, бог знает где, посреди ночной дикой степи, не имея никакого, даже приблизительного представления, в какой стороне находятся города-поселки-люди, цивилизация, да хотя бы то же стойбище, из которого они уехали.
В полной темноте и этой жуткой тишине…
–Ну что…
Возле нее резко распахнулась дверца, заставив Клавдию вздрогнуть от неожиданности всем телом.
–…выгружаемся!– бодрым голосом провозгласил Ладожский следующий этап неведомого Клавдии плана и потянул девушку на себя.
–Ты меня напугал,– призналась она.– Было так тихо, что даже стало жутковато. А потом я поняла, что не представляю, куда ты делся и где я нахожусь. Вообще, в пространстве. Глобально и в частности.
–Ну теперь-то не страшно,– все бодрил голосом Матвей, выуживая ее из машины и подхватывая на руки,– я же рядом!
И понес куда-то, продолжая развеивать все ее страшилки:
–А в машине есть навигатор, на котором отмечена точка, где мы находимся.
Он все нес и нес ее. Наконец остановился и объяснил, что происходит:
–Так, сейчас я тебя уложу и кое-что еще доделаю, но ты повязку не снимай, потерпи, совсем немного осталось.
Вместе с Клавдией в руках он опустился на одно колено и действительно положил ее на землю, ну не совсем уж прямо на землю, а на нечто непонятное, мягкое и совсем не холодное, и отошел. Что-то он там делал, чем-то шуршал рядом с ней и над ней.
«Может, он палатку ставит?– предположила заинтригованная Клавдия.– Ну, ту самую разработку их фирмы, что они для военных делают?»
Куда-то делись, испарившись без следа, все напугавшие ее мысли и страхи, которые она переживала еще несколько минут назад, сидя в машине, сменились здоровым таким, перекормленным вконец любопытством, понуждающим строить всякого рода предположения: одно красочней и замысловатей другого. Но Клавдия стоически терпела, останавливая рвущиеся на свободу вопросы, а вместе с ними и неосознанно тянущиеся к повязке руки.
–Ну почти все,– порадовал Матвей, опускаясь на колени рядом с ней.– Осталась пара моментов.
Он снова чем-то зашуршал, и Клава почувствовала, как он укрывает ее сверху.
–Ну вот,– подвел он итог всем своим делам,– сейчас я сниму с тебя повязку, но ты глаза не торопись открывать, подожди буквально пару секунд, я скажу, когда можно,– говорил он, развязывая и снимая платок с лица Клавы.
Посмеиваясь про себя, она прислушивалась к тому, что происходит. Почувствовала, как он лег бок о бок слева от нее, поправил шапку у нее на голове, нахлобучив поглубже, подтянул то, чем ее раньше укрыл, наверное спальник или одеяло, Клаве под самый подбородок. И все– прекратив всякую суету, движение и шуршание, лег ровно на спину рядом, касаясь плечом и рукой Клавдии, медленно выдохнул, видимо приводя себя в ровное, спокойное состояние, и разрешил: