Моё сердце в тебе бьётся

Да так и замер в дверях.
И я молился всем богам, чтобы то, что я вижу, не было миражом или плодом моей больной фантазии.
Потому что Алёна стояла у раковины и держала в руках мою туалетную воду, а крышечку от нее поднесла к носу и вдыхала аромат парфюма с закрытыми глазами и глубокими вдохами.
Снова и снова. Еще и еще.
И я, чтобы не спугнуть ее, осторожно сделал шаг назад, а потом и еще один. И только тогда крикнул ей:
- Не забудь про лосьон!
- Ой…помню. Э-э, спасибо! – услышал я ее лепетание и улыбнулся.
И знаете, эта сцена с парфюмом целый день не выходила у меня из головы, я все крутил ее, и так, и эдак, и боялся поверить в то, что Алёне хоть что-то во мне может нравиться. А может она просто оценила аромат и все? Такое же тоже может быть. Просто я выдумываю себе то, чего отродясь нет и цепляюсь как утопающий за пену морскую.
Наивный влюбленный идиот.
Пары прошли ровно, на нас с Княжиной уже почти никто не обращал внимание, даже Нечаева успокоилась и не сыпала вопросами, типа:
- Ну как там, Соболевский, Алёнка? Колись! Правда такой секси как о нем рассказывают девчонки с потока?
Я же только кривился и отмахивался от нее, жалея, что приобрёл такую сомнительную славу и Княжина тоже об этом знает. Тем не менее я стойко уходил от ответа и переводил стрелы на Лидку.
- Сама-то как, подруга? Небось, до сих пор по Решетову сохнешь?
- Ой, да сдался мне этот дикарь, – фыркала девчонка, но глаза ее были грустные и печальные.
- Ну и славно, – кивал я, – нечего по нему убиваться, Лидка, тем более что он себе уже новую девушку нашел.
- Правда? – раненой птицей вскидывала голову Нечаева, и я поджимал губы.
- Так мне Ник сказал, – пожимал я плечами, надеясь, что девчонка побыстрее забудет парня, которого сама же и бортанула.
А после пар и тренировки я предложил Алёнке поехать и перекусить где-то в городе. И она с улыбкой согласилась, все выспрашивая как прошел мой разговор с ее подружкой. Я ей говорил все как есть, а она бранила последними словами Решетова и грозилась разбить ему нос.
Эх, женщины…
И вот мы сидим в ресторане недалеко от Красной площади и выбираем чем бы поужинать. Алёна привычно бухтит, что в заведении все очень дорого, а я на нее только шикаю и раздаю советы, типа:
- Будь мужиком, Княжина, не скупердяйничай.
Заказываем два рыбных стейка, салаты и имбирный чай, а потом пока ждем еду, я все-таки решаюсь пробить за тему. Наклоняюсь к ней чуть ближе и тяну носом, а потом будто бы между делом выдаю:
- Все-таки круто он пахнет, на себе никогда не чувствовал, просто нравился аромат, а теперь вот…знаю свой запах. Прямо огонь.
- Ты о чем? – поворачивается ко мне и хмурится.
- Я про свои духи говорю, – чуть растягиваю я губы в непринужденной улыбке.
- А-а…ужасный запах, если хочешь знать мое мнение, – рубит она и отворачивается.
- Не нравится? – тяну я, а внутри меня от ее слов все дрожит от робкой надежды.
- Совершенно! Какая-то бурда, честное слово.
- Ага, бурда. Ну понял, – улыбаюсь я еще шире, – поменяю тогда на что-то другое.
- Да? – поворачивается ко мне и смотрит в упор, – Ну, как знаешь.
- Поможешь с выбором?
- Вот еще. Что мне делать нечего? – фыркает и улыбается официантке, что выставляет перед нами заказанные салаты.
За ужином много болтаем. Реально как настоящие друзья. Я пару раз проговариваюсь и упоминаю то, что мог знать только Тайный Поклонник, но Алёнка не замечает, увлеченная темой разговора, трещит как сорока, смеется, оживленно жестикулирует. А мне хочется прервать ее и огорошить признанием в любви. Именно так, как она мне вчера посоветовала. Но боюсь. Мне действительно страшно, что она просто убежит от меня и лишит того времени, что нам еще осталось вместе.
Не могу так рисковать.
Не хочу.
А потому еще один вечер в топку, пока мы не встаем и не выходим из ресторана, где в холле неожиданно не останавливаемся от громкого окрика.
- Алёнка! – и тут же Княжина вздрагивает и поворачивается, а я за ней, смотря пристально на парня, что сладко мне улыбается.
Капец! Только его сейчас для полного счастья не хватало и плевать на то, что между ними никогда ничего не было.
- Антон! – кисло приветствую я Карташова, поглядывая на Алёну, что недоуменно топчется рядом.
- Вот так встреча, ребята! Ну, если честно, то вот вообще не удивлен, видя вас вместе, – и широкая улыбка ярким цветом расцвела на лице бывшего одноклассника.
Жесть! Он мне своим появлением сейчас всю малину испортит!
- Ник, ты не против, если я с Антоном перекинусь парой слов? – елейно спрашиваю я и получаю тут же суровое в лоб.
- Против!
- Ой, да брось, Соболевский, я не претендую, – рассмеялся Карташов и я тут же кивнул Алёнке на выход, вот только приказа она не послушалась, а осталась стоять неподалеку, поглядывая на нас с приличной дозой любопытства.
А этот перец давай трещать.
- Вы все-таки вместе! Обалдеть! Но это ладно, Алёнка, я что хотел сказать? Я извиниться хотел, что в школе так вышло, девушка моя меня немного подставила, заменила в твоем номере цифры и я решил, что ты сама прервала общение. Спустя годы только все узнал и хотел написать, а точного номера уже и не вспомнил, перебирал варианты, а все без толку. Прощаешь?
- Да без проблем, – кивнул я.
- Спасибо, – улыбнулся Карташов и окинул меня с ног до головы восхищенным взглядом так, что меня аж передернуло, – может дашь свой номер, а? Встретимся, посидим как-то без твоего психа, что скажешь?
И вот тут я ему чуть в бубен не прописал, отвечаю.
- Нет, Антошка, не посидим. Прости, но спокойствие моего психа мне как-то дороже.
- Ну, как знаешь. Если передумаешь, то я учусь здесь в Москве и номер у меня прежний. Набирай, буду ждать.
- Жди, – кивнул я на прощание.
А там уж меня в машине Алёнка принялась пилить, да так, что я чуть не сгорел заживо от ревности. Мол, я должен был выспросить у Карташова как у него дела, чем он живет и на кого в столице учится. И конечно она обрадовалась, что Антон Великолепный с ней хочет общаться снова, вопреки годам разлуки. И даже не поняла, что интерес этого хлыща по-прежнему направлен ей ниже пояса.
И когда до взрыва у меня оставалось всего ничего, Алёнка вдруг неожиданно выдала мне:
- А чего это ты так надулся, Соболевский? Хочу и буду общаться с Карташовым. А ты вон иди своей даме сердца гортензии дари.
- Алёна, – максимально мирно потянул я, но Княжину уже было не остановить.