140 ударов в минуту

Докурив, идём к ним. Вытаскивают шланг с холодной водой. Направляют на нас. Все мышцы резко сокращаются от контраста. Так круто становится. Голову охладили. Покурили ещё раз, держа сигареты мокрыми пальцами, и снова за работу.
К вечеру жара превращается в духоту, набегают тучи, начинает накрапывать крупный дождь. Приезжает начальство. Лично поздравляют с победой в гонке. Один из наших руководителей точно там был. Ему нравится.
Упахавшись к концу смены, сажусь всё на тот же стул и листаю сообщения в телефоне. Насыпалось всякого. Стефа прислала номер карты. Перевожу ей денег с пометкой: «На приличный купальник». Завтра у меня ночная, так что днём сгоняю за занавесками в комнату сестры, а сегодня… Чёрт! Сегодня надо что-то делать со своей физикой.
Сначала в любом случае к Анаит, а там разберусь.
Закрываем свой бокс. Прощаемся с коллегами. С парковки выезжаю аккуратно. Дорога скользкая от водяной плёнки, образовавшейся на поверхности. Дождь расходится и не успевает испаряться. Футболка неприятно липнет к телу. Капли бьют по ногам. По-хорошему надо бы, конечно, совсем не так одеваться, садясь на спортивный мотоцикл, но жарко же…
Подъезжаю к дому отца. Открываю ворота и вкатываюсь на территорию. Ставлю байк под навес, здороваюсь с охраной. Захожу в дом, прислушиваясь к его звукам. Со второго этажа доносится детский смех, а вот музыки совсем не слышно. Стефа, наверное, уже сбежала на свой пляж.
Вздохнув, поднимаюсь к сестрёнке. Они с младшими в игровой смотрят мультики и играют в настольную игру.
— Привет, — увидев меня, родная кудряшка подскакивает и бежит обниматься.
Соскучился. Прижимаю сестру к себе, ощущая родное тепло. Мне её дома не хватает. Внутри жуткий дисбаланс и множество вопросов без ответов. Главное, Анаит улыбается. Здесь к ней относятся хорошо. По каким причинам, я знаю, только это не имеет значения. Важно, чтобы у сестрёнки всё сложилось лучше, чем у меня.
— А я сегодня первый раз держала в руках скрипку. А ещё Стефа привезла нотную тетрадь, и я училась в ней писать. Хочешь посмотреть?
— Конечно, — улыбаюсь Ане.
Она берёт меня за руку и тянет за собой.
Так и живёт в выделенной для меня комнате. Вещи свои сюда перетащила.
— Как ты спишь? — сажусь на кровать и наблюдаю за тем, как сестра перебирает тетрадки на тумбочке.
— Ты мне снился вчера, — признаётся она.
Так приятно. Я когда рядом с ней, чувство тоски, внутренней пустоты и одиночества отступают. Это ведь вся моя семья. Что делать со Стефой, решить пока не могу. В красивой, открытой девочке то прослеживается уже готовая к отношениям девушка, то мне вдруг кажется, что у меня появилась ещё одна младшая сестра, о которой надо заботиться.
Ловлю себя на том, что нашёл очередную отговорку, чтобы не ввязываться в серьёзные отношения.
— Вот. Только тут немного начёркано, — Анаит протягивает мне тетрадь. — Ты грустный.
— Всё хорошо. Устал. Я же с работы и сразу к тебе. Завтра поедешь со мной за занавесками?
— Поеду, — важно поднимает носик, — а то купишь без меня не те. Деньги зря потратишь.
— Ой, блин. Деловая, — смеюсь я, вглядываясь в старательно выведенные нотки. — Неплохо. Молодец. Тебе понравилось занятие?
— Очень. Стефа так красиво играет, у меня даже мурашки появляются. Представляешь?
— Отлично представляю. Чем займёмся?
Заваливаемся на кровать, смотрим фильм и болтаем, пока Анаит не засыпает, устроив голову у меня на груди и прижавшись боком к влажной футболке. Снимаю с себя сестрёнку, перекладываю на сухую подушку, укрываю и меняю наволочку на той, что намочил своей одеждой.
Поцеловав малую в лоб, выхожу из комнаты. Прикрываю за собой дверь и решаю воспользоваться отцовским спортивным залом. Куда-то надо девать то, что не удаётся выплеснуть привычным способом.
Отец Натальи подогнал мне неплохие перчатки. Снимаю их со стены. Футболку бросаю на скамейку. Разминаюсь и всю свою дурь вкладываю в серию ударов по боксёрскому мешку, пока лёгкие не начинают гореть. Дыхание из груди вырывается со свистом. По спине течёт пот. Мышцы на ногах дрожат.
Сажусь на скамейку. Обхватываю голову руками в перчатках. Восстанавливаю дыхалку. Вроде ничего. Вымотался. Жить можно.
В душ схожу дома. Футболку всё равно в стирку. Надеваю её на потное тело. Выхожу из спортивного зала и встречаюсь с отцом. Он как раз только вернулся.
— Нормально ты умотался, — смотрит на мой взъерошенный вид. — Как дела?
— Можно опустить все эти формальности и не делать вид, что тебя интересует моя жизнь, — огрызаюсь в ответ.
— Я не делаю.
— Да брось. Двадцать два года тебя не интересовало, как у меня дела, а тут вдруг и гордость, и забота проснулись. Не перенапрягайся, я буду послушным, — прохожу мимо него, едва не зацепив плечом.
— Саркис, я действительно хочу наладить отношения! — почти орёт он мне в спину. Не нравится, когда ему не подчиняются.
— Ты опоздал, — отвечаю, не оглядываясь на него. — Три года назад у тебя ещё был такой шанс. Если я молчу, не значит, что я тебя простил. Дочь не проеби, донор, — скриплю зубами и ухожу, чтобы больше ничего от него не слышать.
Агрессивно стартую со двора и бесцельно гоняю по городу, гася злость и раздражение. Ублюдок по умолчанию вызывает во мне желание дать ему в морду. На рефлексах. Вижу его — и внутри всё закипает.
Возвращаюсь в квартиру поздно ночью. Грохаю шлемом о полку и сажусь рядом, вытягивая ноги. Стучу затылком о стену. Выдыхаю, закрываю глаза и слышу, как ко мне идёт Стефа.
Резко поднимаюсь. Ловлю её за талию и прижимаю к стене. Пугается. Приоткрывает рот на глубоком вдохе.
— Кис? — глаза огромные, в них нарастает паника.
Устало улыбаюсь. Делаю шаг назад, получив в её реакции ответ на один из своих вопросов.
— Я в душ и уеду сейчас, — делаю ещё шаг от Стефы, упираясь ногами в обувную полку.
— Так ночь же, — всё ещё взволнованно отвечает она.
— Ночь. Маленьким девочкам, не готовым ко взрослым отношениям, надо спать, — разуваюсь и ухожу в душ, прикидывая в голове, где провести остаток времени до утра.
    
Глава 24
Стефания
Ксюша и Варя устроились за нашим кухонным столом и всё время вздыхают, глядя, как я пытаюсь приготовить обед, подглядывая в очередное видео, найденное в сети. Делаю всё по инструкции, а всё равно получается нечто странное. То овощи подгорят, то из рук всё валится. И так с самого утра.
Даже не думала, что слова Саркиса и его последующий уход меня так заденут. С чего бы вдруг? Свалил и свалил. Он свободен, имеет право. Мы друг другу обещали как раз сохранение этой самой свободы после свадьбы. Но почему я вдруг «маленькая»? Ещё и не готовая ко «взрослым отношениям». Напугал просто. Налетел, зажал. Я не ожидала. И порыва его не поняла.