Наследие Чернотопья

— Решал проблемы Чернотопья, — пояснил я, указывая на кипу документов, подписанных гостившими на приеме аристократами. — Как твой день?
Дия прошла через гостиную и с усталым вздохом опустилась на диван. Вид при этом у нее был крайне задумчивый.
— После того, как графы уехали, ни минуты покоя, — призналась она, подперев подбородок кулачком. — Ты, кстати, знал, что все в семье Фламмаган больны?
Я покачал головой.
Определить подобное я бы смог, если бы захотел, но, откровенно говоря, ждал момента, чтобы предложить Марку. А Дия способна определить это, лишь подышав одним воздухом с пациентом — вампирское происхождение позволяет многое.
— Я думал, только один сын, нет? — уточнил я, поддерживая разговор.
Дия склонила голову набок.
— Наследственное, — ответила она. — Причем очень старое. Не могу взять в толк, почему только сейчас проявилось. Девочка Марка уже не первое поколение, у нее вообще ни одного шанса на здоровое потомство.
Я хмыкнул и поднялся на ноги. Обойдя стол, остановился возле шкафа с книгами. Достав альманах, вручил его компаньонке с улыбкой.
— Можешь отследить линии их рода, — предложил ей, — уверен, ты легко найдешь, что пошло не так и почему болезнь пробудилась. Она не заразна сама по себе?
— Нет, — качнула головой Дия и тут же пояснила: — Если ты не планируешь заводить от Женевьевы детей, разумеется.
И сказав об этом, Гриммен раскрыла альманах, прекратив разговор. Я же вернулся на свое место.
Прекрасно изучив Дию за время совместной жизни в Меридии, я знал, что тему она подняла не без причины. И возможное исцеление Фламмаганов тут совершенно ни при чем.
Торопить я не стал, как соберется с мыслями, сама все скажет. Вместо этого еще раз проглядел подписанные договоры и, разложив их по обязательствам — я или мне — откинулся на спинку кресла.
— Вы уже крайне популярны у местных девушек, Киррэл Шварцмаркт, — певучим голосом произнесла Дия, отрываясь от чтения альманаха. — Когда ваши аристократы поняли, что мы не пара, меня засыпали вопросами о тебе так, что и вздохнуть было некогда.
Я усмехнулся.
— И как, есть достойные претендентки?
Дия пожала плечами с демонстративным равнодушием.
— Честно говоря, все они для меня пока что на одно лицо, — заявила она. — Так что главное, чтобы здоровое потомство дали. А так, выбирай, у кого приданое больше.
Я улыбнулся в ответ.
— Но я видела, как вы с графиней друг на друга смотрите, — продолжила Гриммен. — Такого у тебя ни с кем из местного цветника не будет. Здешние девушки очень, как бы это сказать, оторваны от жизни.
— Вот как? — усмехнулся я в очередной раз.
— Да, такое ощущение, что их растят где-то в другом мире. Лишь несколько мне понравились, у них хотя бы не гуляет в голове идея о замужестве.
— Не будь к ним слишком придирчива. Большинство из них видели мир лишь из окна кареты да на вот таких приемах. Это ты у нас поколесила по свету, посмотрела на людей, попробовала себя в роли как баронессы, так и простой супруги приказчика. Тебе будет сложно с ними, это точно, зато ты всегда заметишь то, что они пропустят, посчитав неважным.
Она отложила книгу и печально вздохнула.
— Это-то меня и беспокоит, Киррэл, — призналась полукровка. — Это ведь не только женщин касается. Но и мужчины — да взять того же Марка — он и сам вроде бы не дурак и кое-что понимает. А сравни его с мужем дочери Блэкланда.
Это да, сынок у графа немного не понимает, в каком мире живет. Сперва даже не понял, чего я от него хочу, пришлось битый час объяснять, зачем мне закупать у них материалы и почему я не собираюсь портить собственный лес, когда на меня бесплатно будут работать жители баронства.
— Я поговорила с ними и теперь мне кажется, что достойного супруга у меня здесь не будет, — вздохнула Дия, вставая с дивана и прохаживаясь по гостиной. — Никто из них с тобой не сравнится, понимаешь?
Я кивнул.
— А ведь ты и сам еще молод, — покачала она головой, остановившись у книжного шкафа. — Почему же им не быть такими же, как ты? Спокойными, уверенными в себе. У них было две войны, чтобы повзрослеть — гражданская против мятежников и против Меридии. Но большинство из тех, кто приехал на прием, отсиживались дома за спиной родителей. Понимаешь?
Я вздохнул, сочувствуя подруге.
— Понимаю, Дия, и сам не думаю, что смогу жить с женщиной, которая выросла в таких тепличных условиях. Но, увы, у меня нет особых вариантов, и рано или поздно придется остановить выбор на той, кто будет наиболее политически выгодной.
Дия грустно улыбнулась, глядя на меня.
— А как же графиня?
— С Салэм все очень сложно, — отмахнулся я.
— Аркейн? — уточнила негромко Гриммен.
— Аркейн, — кивнул я в ответ.
Дия подошла к моему креслу и, встав за его спинкой, принялась массировать мне плечи. Выбившийся локон скользнул по моей щеке, щекоча кожу, но при этом так успокаивая.
— Не переживай, «Чертополох», мы выжили в таких передрягах, неужели какой-то брак нас сломает? — шепотом спросила она.
— Нас так просто не взять, — улыбнулся я, прикрывая глаза от удовольствия.
— Вот и хорошо.
Ее губы коснулись мочки моего уха, но ничего за этим не последовало. В дверь вновь постучали.
— Войдите! — разрешил я, когда Дия, прекратив массаж, отошла от меня на подобающее расстояние.
— Его милость Марк Вайссерманн.
 
Глава 4
Королевский домен Меридии.
— Иван, зачем ты так отчаянно сопротивляешься? — участливым голосом спросил мучитель. — Мы с тобой оба прекрасно знаем, что через твою землю культ провозил себе невольников. Так расскажи мне всю правду, и я тебя сразу же отпущу.
Винтик дробилки снова заскрипел, и в подвале раздался бешеный крик боли, быстро сменившийся рыданиями. Дознаватель дал своей жертве немного времени, чтобы прийти в себя, чуть ослабил инструмент.
— Я уже сказал тебе все, что знаю! — в отчаянии воскликнул пытаемый.
— Но я не услышал ничего нового, — ласково возразил Хэммет. — Кто тебя познакомил с этими людьми? Кто отдал приказ им помогать? Кто тебе платил?
Хрустнули кости, и пленник вновь заорал от ослепившей его боли.
— Итак, Иван?
— Э… Это был…
— Ну-ну, смелее, мой дорогой друг, ты ведь хочешь прекратить это мучение? Рассказывай, не стесняйся, я внимательно тебя слушаю.
Через полчаса пленник, распятый на столе, выдохнул в последний раз. Хэммет выдернул нож из его груди и старательно протер куском ткани. На его сосредоточенном лице уже не было ни капли того садистского удовольствия, которое он изображал во время пытки.