Суженая для Кощеева

Кощей вытаращился на меч, Влад провел пальцами по лезвию, кажется, забыв даже про Змея Горыныча с его семейством. Залюбовался оружием так, что от этого в моих венах разгорячилась кровь.
Он поднял голову, посмотрел в сторону башни, и я отлетела от окна и прижалась к холодному камню. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали, я задыхалась, будто от быстрого бега. Конечно, не мог он рассмотреть меня с такого расстояния, но все же…
Постояла так немного и нырнула ласточкой в башню. Только от него ли я бегу, от Кощеева, или от себя, пока и не разобраться.
Лестница в башне казалась бесконечной. Когда я наконец взобралась по ней, пришлось потратить время, чтобы отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.
В небольшой комнате, ярко освещенной магическими огнями, находились четыре девушки. С Лилей и Анной я была знакома и приветливо им улыбнулась, а вот о Василине и Дарье только упоминали. Обе девушки оказались молчаливы и нелюдимы, в отличие от двух моих знакомых.
Неспешно оглядела запыленное помещение. На полу лежали свернутые в рулоны скатерти-самобранки. Было их тут с дюжину, не меньше. Ни столов, ни швейных принадлежностей, ни стульев.
Я озадаченно посмотрела, как девушки выбирают себе по скатерти, чихают от пыли и рассаживаются на рулоны тканей, доставая из карманов чуть светящиеся нитки и иголки.
– Ты чего, Марья, никогда скатертей-самобранок не штопала? – спросила Анна.
– Не приходилось как-то, – осторожно заметила я, отмечая, что Дарья и Василина уже уткнулись в работу, а Лиля вставляет нитку в иголку. – У меня и швейных принадлежностей-то нет.
– Вот беда! Придется тебе вниз спускаться и Беатрис разыскивать. Что там такого случилось, что она забыла нужный набор дать?
– Змей Горыныч с дочерьми приехал, – ответила я и, пока слушала ахи девушек, подумала…
Вот ни ногой я вниз до самого вечера. Не хватало только на глаза Кощееву попасться, уж он-то мне пакость с доспехами припомнит. Хотя, как по мне, черепушки ему очень шли. Только вряд ли Влад с моим мнением согласится.
– Ничего, иголку и нитки я при помощи магии призову, – нашлась я и оглушительно чихнула.
Работать в таких условиях не представлялось возможным. Зашептала осторожно заветные слова, и мое заклинание очистило помещение от пыли и паутины.
– А скатерти-самобранки так заштопать не сможешь? – поинтересовалась Лиля, замерев с иголкой в руках.
– Нет. Там чары тонкие.
Я присела на один из рулонов, подтянула скатерть и развернула. В двух местах она была прожженной, левый угол растрепался, и длинный порез испортил красивый серебряный узор на когда-то искристо-белой ткани.
Я провела по скатерти-самобранке рукой. Как ни штопай такую, без чар не обойтись. Магии в ней и так осталось немного, обычные заплатки лишь удержат часть силы, но не больше. С завистью покосилась на зачарованные клубки, которые додумались взять девушки, вздохнула и набросила на себя еще и отвлекающие чары. Амулет, пусть и надежен, но все же… подстрахуюсь! Никому здесь вовсе не нужно знать, что я буду применять ведьминские чары.
Вспыхнул в ладонях ярко-золотой огненный шар, отозвался на мое желание, превращаясь в клубок нитей. Чистая сила, моя, ведьминская… Если прошептать заветное словцо, можно этот клубок превратить в путевой, заговорить на встречу с суженой, а если придет беда – вспыхнет он чистым пламенем, растечется, если силы не пожалею, огненной рекой.
Набросила еще один отвод глаз и покосилась на девушек. Аня и Лиля о чем-то щебетали, обсуждая свои дела, Василина и Дарья не поднимали глаз от работы.
Первое, что я сделала, произнесла очищающее заклинание, и скатерть стала белой, словно снег. А вот узоры с нее, как я и предполагала, исчезли, словно их и не бывало. Просунула в иглу нить чистой силы и принялась штопать, стягивать порванную ткань, улавливать тонкие чары, восстанавливать их. Дольше всего пришлось возиться с узором. Необходимо было и наводящие чары удерживать, и заветные слова шептать, чтобы скатерть стала именно скатертью-самобранкой и могла притягивать блюда, приготовленные на кухне Кощеева.
Справившись с этой, принялась за следующую. Работа шла как по маслу: вычистить, заштопать, создать узор, вплетая нужные чары. А вот с третьей скатертью пришлось повозиться, очень уж она попалась капризная. Девушки давно закончили свою работу и ушли ужинать, а я все сидела и вычищала пятна да ставила заплатки. Радовалась только тому, что не приходилось тратить время и силы на отводящие чары, и узор я выплетала сначала в воздухе, а потом переносила на ткань. В какой-то момент замечталась, вспомнив Кощеева. Всю душу он мне одним взглядом переворачивает, и тает она, словно снег по весне, просыпается от вспыхнувшего огня.
Наконец перенесла узор на ткань, свернула последнюю скатерть и отправилась вниз на кухню.
– Марья! – по пути позвал меня Оливер.
– Что опять случилось?
– Ужин уже закончился, Кощеев про тебя даже не вспомнил, во время еды постоянно о чем-то спорил с дедом. Они чары наложили, не подслушаешь…
Теперь понятно, почему Влад моего присутствия не заметил. Кажется, повезло! А то, что обед не позвали ему накрывать, наверняка Беатрис меня пожалела, прикрыла. Хоть и была она строга со слугами, но сердце у нее оказалось добрым.
– Сейчас все гости собрались в главном зале. Пойдем послушаем?
Будто кто-то меня туда пропустит!
Словно почувствовав мои мысли, Оливер выгнулся, глаза у него налились чистым изумрудным светом, и меня окутали чары.
– Готово! Теперь никто тебя не заметит, и в ближайшие полчаса про тебя даже не вспомнят.
Я удивленно приподняла брови.
– Запрет Кощеева на использование чар и на меня действует, хотя, учитывая нашу с тобой связь как хозяйки с фамильяром, я могу сопротивляться его заклинаниям, – счел нужным пояснить Оливер. – Пойдем уже.
Я подхватила кота и быстрым шагом направилась в главный зал. Украшенное белыми и голубыми магическими огнями, от которых лился приятный свет, помещение было полно гостей.
Невесты сверкали драгоценностями, от которых слепило глаза. Даже магички из академии переоделись в платья и украсили волосы цветными лентами с мелким жемчугом.
На мужчинах красовались нарядные камзолы, туники и рубашки. Дед Влада щеголял в красном камзоле с золотой вышивкой, на лысой черепушке сверкала золотая корона с алыми камнями. Влад же переоделся в серебряный камзол, из-под которого виднелся ворот белоснежной рубашки. В распущенных волосах, напоминающих мерцающее серебро, виднелся венец с синими и черными камнями.
– Рады вас приветствовать еще раз в доме моего внука, Влада Кощеева! – громко сказал Кощей, и все гости разом стихли. – Многие из вас претендуют на сердце моего внука! И я, как и он, желаю, чтобы Влад обрел свое счастье, а его дом – настоящую хозяйку. Как уже было объявлено, любая девушка, даже не будь она знатного и богатого рода, но обладающая силой выше средней, может попробовать стать супругой Влада.