Игры сердца (ЛП)

Никогда.
Наконец я обрела голос и спросила:
— Мы вроде как ссоримся из-за того, что любим друг друга, и ты собираешься заботиться обо мне?
— Предупреждаю, Дасти, я разозлился, Одри, потому что она — Одри решила сыграть в какую-то игру со мной, решила заставить меня играть по своим правилам, нам не нужно ее дерьмо. Я не в настроении шутить.
Я сжала губы.
Затем глупо, но корректно, выпалила:
— Просто чтобы прояснить кое-что из вышесказанного тобой. Думаю, с большой вероятностью, никогда не случится, что я распущу волосы и отправлюсь играть в карты на речном пароходе с Рондой. Я едва могу вытащить ее из спальни. Сомневаюсь, что смогу доволочить ее к реке Огайо.
Майк уставился на меня.
— Хотя она практически пребывает в трансе, — неразумно продолжила я перед лицом его свирепого хмурого взгляда. — Я могла бы посадить ее на одну из этих штуковин на колесиках и усадить перед автоматом для видеопокера, но не знаю, зачем мне тратить такие усилия. Если я захочу поиграть в азартные игры, зайду в Интернет, куплю дешевые билеты, и мы с тобой проведем выходные в Вегасе.
Майк не сказал ни слова.
Я продолжала.
— Хотя я никогда не плавала на речном пароходе, и мне нравятся азартные игры. Может нам стоит спланировать поездку.
Майк заговорил:
— Я думаю, сейчас самое время заткнуться.
Я сжала губы.
Это длилось секунду.
Затем раздалось:
— К твоему сведению, ты горячая штучка, когда злишься. Типа, потрясающе сексуальный. Думаю, это не сулит мне ничего хорошего, если когда-нибудь я разозлюсь в ответ.
Майк продолжал сердито смотреть на меня.
Я убрала свою руку с его плеча и обхватила его за талию, прижимаясь, несмотря на то, что он не разжал скрещенные на груди руки.
Откинув голову назад и глядя ему в лицо, я прошептала:
— Поговори со мной.
— Разговор с тобой означал бы, что ты берешь на себя мое дерьмо.
Я сжала руки вокруг него и прошептала:
— Поговори со мной.
Он выдержал мой взгляд.
Некоторое время просто смотрел.
К счастью, я обладала терпением.
Наконец, он заговорил.
— Она выносит мозг мне и моим детям, трахает им мозги. Я не думаю о ее дерьме, но они впитывают ее дерьмо, как губки. У меня был разговор с Ноу. Хреновый, но в итоге положительный. Ноу успокоился, перестал сосредотачиваться на матери, вернулся к тому, кем он был. Старшеклассник, который делает домашнее задание, играет в мяч, репетирует со своей группой. Он стал улыбаться. Поддразнивать свою сестру. То, что происходило с Рис, это происходило не из-за меня и Одри. Это было чисто самой Риси. Я не хочу, чтобы мои дети были теми, я хочу, чтобы они остались такими как сейчас. Улыбчивыми, настороженными, учащимися, бессильными присматривать за мной, но все равно желающими это делать. Я не хочу, чтобы через десять, двадцать лет они оглядывались назад на это время, которое должно для них быть золотым временем, и вспоминали только то дерьмо, что приносила их мать и я. Я хочу, чтобы они вспоминали свое детство.
Боже, он был таким хорошим отцом.
Но пришло время ввести его в курс дела.
Что я и сделала.
— То, что происходило с Рис больше касалось ее матери, милый.
Он моргнул, и его тело слегка дернулось.
— Что именно?
— Именно так, — продолжила я.
Он разжал руки, и его ладони легли мне на талию, глаза не отрывались от меня.
— Объясни, — приказал он.
— Вчера она училась кататься на лошадях, я учила делать ее макияж, мы ходили за покупками в торговый центр, я поняла, малыш, почему она была такой. Талант Ноу заметен, очевиден, все его видят и слышат. Баскетбол, музыка. Рис еще предстоит найти свой талант. Она все время как бы находится в тени таланта Ноу, хотя Ноу не выпячивает его с сестрой. Предполагаю так же, что ей не хватает материнского внимания. Она думает, что совершила нечто такое, из-за чего ее мать к ней так относится, что она не заслуживает ее внимания. Она застенчива, абсолютно ничего не знает о своей красоте, и это безумие. И я говорю это исходя из того, что видела своими глазами, как в этом доме ее сильно любят. Ее любят отец и брат. Она ощущает себя здесь в безопасности. Она может свободно быть той Рис, какая она есть на самом деле. Но ее что-то сдерживает и прижимает к земле. И единственная негативная сила в ее жизни — это ее мать. И я поняла это, потому что ее мать не научила ее делать классный макияж.
 
— Макияж? — спросил Майк, и я кивнула.
Затем, осторожно, спросила в ответ:
— Ты разговаривал с ней о ее месячных?
Глаза Майка вспыхнули, губы сжались, он не ответил, так что я решила, что ответ отрицательный.
Все еще осторожно я продолжила:
— А ее мать?
— Понятия не имею, — выдавил он.
— Это нехорошо, — прошептала я. — Когда они начались?
Майк на мгновение задержал на мне взгляд, а затем поделился:
— Около четырех месяцев назад.
— И ты знаешь это, потому что…?
— Ноу нашел девчачье дерьмо в ванной и сказал мне.
Это означало, что он и об этом понятия не имел. Это «дерьмо в ванной» могло случиться и несколькими месяцами раньше, Рис могла просто очень хорошо прятать тампоны.
— Кто покупал ей прокладки? — Продолжала я.
— Понятия не имею, — повторил Майк.
— А кто покупает сейчас? — Продолжала я, и глаза Майка снова вспыхнули.
Он не знал.
Дерьмо!
Я прижалась ближе и мягко сказала:
— Меня научила наносить макияж мама, милый. Я знаю, что не все мамы учат, потому что сестра моей подруги Гретхен учила мою подругу, и у меня была еще одна подруга, которая училась самостоятельно, и результаты были не очень хорошими. У нее не было сестры, а ее мать работала целыми днями. Наконец, мы с Гретхен взяли ее на поруки. Но меня научила мама. И мы несколько раз с мамой говорили об определенном периоде, который раз в месяц, наступает у каждой девушки. Она всегда была откровенна со мной, я не боялась с ней разговаривать, поэтому, когда мне что-то было нужно, или у меня возникали вопросы, или я чувствовала себя дерьмово, потому что болел живот, я свободно говорила об этом с мамой. Подавляющее большинство своего времени Рис живет с двумя мужчинами, и если ее мать ведет себя обычно, какой она была на вечеринке Рис, то это небезопасное место для нее. Это означает, что она получает необходимую информацию от своих подруг, у которых, возможно, начались месячные, а может, и нет. В таком возрасте они не очень хорошие источники информации. — Я придвинулась еще ближе и закончила: — И это только начало. Теперь ею интересуются мальчики, и ей действительно не нужно, чтобы единственный источник информации о важных жизненных вещах были четырнадцатилетние и пятнадцатилетние девочки, которые сами имеют смутное представление о многих вещах.
— Черт, — прошептал Майк, и в этом единственном слове было много чувств.
Я мягко продолжала:
— Итак, в жизни девочки сейчас наступило время, когда она действительно нуждается в своей маме, поэтому сейчас она явно чувствует ее отсутствие, словно у нее нет матери. И это всего лишь предположение, но это мое предположение чисто интуитивного характера, вот почему она была словно в коконе.
— И вот почему она вышла из кокона, потому что ты появилась здесь, — сразу же предположил Майк.
— Надеюсь, что так, — ответила я. — Я ясно дала ей понять, что живу по соседству и готова поговорить с ней, о чем угодно, и у меня есть для нее все время в мире. Она открылась мне, могу сказать, что это было нелегко, но также могу сказать, что она была рада, что сделала это. Вчера она казалась еще менее настороженной. Я женщина, с этой женской частью я справлюсь. Я найду время, постараюсь решить все ее вопросы. Самое неприятное, мне нужно, чтобы она доверяла мне, и мне также нужно держать тебя в курсе дела. Если она узнает, что я докладываю тебе наши с ней разговоры, она замолчит. Но тебе также нужно быть в курсе некоторых ее проблем, если таковые будут. Так что тебе следует дать мне указания, куда ты хочешь, чтобы я ее направила, понятно, что кое-что останется только между мной и Рис, доверься мне, я плохого не посоветую, но поделюсь с тобой тем, что тебе нужно знать, позволь мне сделать все возможное, чтобы уравновесить ситуацию.