Стена между нами

Вздрагиваю, обнимаю себя за плечи. Надо сказать. Тут. Сейчас. Делаю глубокий вдох, но Дор резко разворачивается к подчиненным, командует сухо и отрывисто:
— Удвоить охрану. Всех киссаэров, кто еще остался в городе, отыскать и взять под стражу. Закрыть пристань, выслать патрули: никто за Стеной не должен и весточки получить о произошедшем. Проверить всех, с кем жрецы поддерживают общение в течение последней пары лет. Людей предупредить: в этот раз я не буду ждать сражения. Всякого, кто возьмет в руки оружие, вышлю за Стену. Ардере, тех, кто принимал участие в восстании, но был помилован, заставить принести магическую клятву верности. Пока временную, сроком на год. Если кто-то пожелает рассказать о Руэйдри или о своем участии в заговоре, то всегда готов выслушать, но только на слово больше не поверю, — он обводит взглядом притихших слушателей.
— Владыка, при всем уважении, клятва верности лишает свободы воли. Так ли это необходимо? Не думаю, что речь идет о еще одном восстании, — произносит кто-то из младших лхасси. — В городе тихо — ни крамольных речей, ни даже намека на недовольство. А без печатей никто не сможет даже подойти к сердцу Стены, тем более — уничтожить его.
— Возможно, он просто хочет отвлечь нас? Пустить по ложному следу, играя на прошлых страхах? — размышляет старший соарас. — У нас не хватит сил, чтобы заниматься поисками, охраной города и патрулированием границ. Что, если за эти годы Руэйдри решил, что предпочтительнее занять трон самому и пользоваться всеми доступными благами, чем перекраивать мир? Тогда цель не сердце, а вы, владыка.
— Мне нужны не предположения, а доказательства. Хотите помочь — достаньте их. И не оспаривайте мои приказы.
Один за другим комнату покидают почти все воины и стражи, остаются только старшие над игниалас и соарас. Лекарь, воспользовавшись временным затишьем, снова усаживает владыку, заканчивает последний стежок, плотно перебинтовывает руку, подает свежую рубашку.
— Никаких нагрузок в течение ближайших суток, знаю, вы быстро исцеляетесь, но всё же надо поберечься. Теперь, молодой человек, вы, — он заставляет Брейди продемонстрировать разбитое лицо. — Холод, — комментирует спокойно. — И промыть. Ничего серьезного.
— Что делать дальше? — негромко интересуется Айоней у владыки. — Ваше с Руэйдри противостояние не может длиться вечно.
— Лучше поясни, как ему удалось подобраться так близко.
— У меня нет ответа, — сехеди встает и в задумчивости расхаживает по комнате. — Мы должны были почувствовать. Хоть что-то, хоть отголоски, остаточные воздействия.
— Он мог перенастроить свою магию? Сменить отпечаток? Замаскировать силу?
— Мне о подобном не известно. Но Руэйдри был одним из лучших. Недостаток знаний он с лихвой компенсировал талантами и озарениями. Не будь его идеи такими странными, неожиданными, невероятно-манящими, за ним бы не шли на верную смерть. Он всегда вынимал угли из костра чужими руками, вряд ли что-то поменялось. И всё же не могу собрать картину воедино, что-то ускользает… Зачем так открыто заявлять о себе?
— Хотел дать знак бывшим сторонникам?
— Какой смысл? Со сторонниками или без оных сердце Стены не обмануть, а вашу магию не подделать. У него нет ни единого шанса пройти защиту. Скорее уж, его цель — это лично вы.
Зажмуриваюсь, мысленно считаю до трех, переплетаю пальцы рук, чтобы скрыть дрожь. Нельзя тянуть, они вот-вот пойдут по ложному следу! И произношу:
— Боюсь, этот шанс есть.
    
Главa 29. Признание
Шорох одежд, легкий скрип потревоженной мебели, я открываю глаза.
— Отпечаток магии рода Ауслаг есть у Риана, а значит, и у Руэйдри.
Дорнан стремительно оборачивается ко мне, в глазах — изумление и недоверие. Повисает такая тишина, что биение сердца в груди кажется громовыми раскатами. Мимолетно замечаю, что Брейди едва заметно качает головой, предупреждая, чтобы я не совершила роковой ошибки.
— У Риана есть печать, — повторяю твердо, не давая себе времени на раздумья. — Я сама дала её. Мне очень жаль. Но это правда. Вы должны знать.
Брейди охает и отворачивается, разражаясь чудовищной бранью. Лицо Грейнн превращается в камень, Кеган недоуменно переводит взгляд с меня на владыку, видимо, надеется, что ослышался. На лице подруги испуг и жалость. Острая, колючая, пронзительная, Мика, как всегда, видит больше остальных. Сехеди прищелкивает пальцами, позволяя себе грустную усмешку: вот и нашлось недостающее звено в цепи интриг.
Я же смотрю только на Дорнана, силясь понять, что сейчас происходит с алти-ардере, это единственное, что действительно имеет для меня значение.
— Как? — его голос кажется пустым и незнакомым.
— Метка перехода на моей руке. И еще вот это, — вытаскиваю из-за ворота подвеску.
— Я спросил, как это произошло, — уточняет он.
— Вы виделись с киссаэром после перехода за Стену? — встревает глава игниалас, подходя ближе, и замирает, остановленный властным жестом владыки.
— Лиан? — не вопрос, скорее приказ говорить.
— Мы встречались. Дважды. После второго испытания и вчера днем.
— Он отобрал у тебя печать силой?
Сжимаю кулаки, чувствуя, что иду по острию ножа. В голове проносится малодушная мысль: оправдайся, спаси себя. И тут же растворяется, вранья уже более чем довольно.
— Я отдала её по доброй воле, — голос становится все тише. — Тогда я еще верила, что киссаэр хочет лучшего для всех нас.
Вздыхаю, отворачиваюсь, не в силах наблюдать, как взгляд Дорнана неумолимо меняется. Не гнев, не ярость, не возмущение. Разочарование, серое, как прогоревший пепел.
— Это не оправдание, но… Я верила, что поступаю правильно. После узнала обо всей этой лжи, отказалась видеться с Рианом, спряталась в замке, надеясь, что Стена защитит меня от прошлого, однако…
— Он нашел тебя и тут, — как-то грустно и безнадежно заканчивает владыка.
Киваю молча, горло перехватывает спазмом. Дор, пожалуйста, нет… Только не проваливайся вот так в пустоту, не отворачивайся от меня. Не молчи, прошу. Что угодно, только не молчание! Боги, что же я наделала?!
— …Поверить не могу!
— И вы так спокойно об этом говорите?
Чужие слова отскакивают от меня, как горошинки. Мне нет до них дела, они — лишь шорох ветра.
— Он ведь угрожал тебе? — неожиданно вмешивается Айоней. — Чем именно?
Вздагиваю, поворачиваюсь к сехеди.
— Сказал, что уничтожит мою семью и всю деревню там, за Стеной. — Теперь-то к чему скрывать? — Утверждал, что в его власти сделать это, если я не выполню его требования. Если не стану его оружием и, получив магию рода Ауслаг, не уничтожу Стену. И еще сказал, что никто из вас не сможет защитить ни меня, ни моих близких.