Наследник Альфы
— Мама, смотри какой!
Пока мы с хозяином дома стояли и смотрели друг на друга, дети уже успели скинуть верхнюю одежду и облюбовать стоящего в коридоре… слона?
Это действительно была большая фигура слона, видимо, использовавшаяся тут вместо банкетки. Маленькие черные глазки-пуговицы, бархатная коричневая спинка, упругий, загнутый кверху нос.
— Можно на него сесть? — пискнула Маша, смотря на Руслана исподлобья.
— Да, но только потом надо будет помыть руки. Забыли про мороженое? Ванная вон за той дверью, — он сам мгновенно преобразился, став веселым, открытым.
Дети завизжали от восторга и тут же забыли про слона, очевидно, решив, что тот никуда не денется, а вот мороженое могут съесть и без них…
…Минут через десять мы все четверо сидели на кухне. Она была довольно маленькой, как, впрочем, и весь дом. Минимум посуды, минимум техники. Гарнитур деревянный, старый. Хотя, может, это просто такой модный нынче закос под винтаж?
Дети, не отрываясь от тарелок, уплетали мороженое. При этом делали это с таким видом, будто его в любой момент могут отобрать. Руслан изображал радушного хозяина. А я в который раз боролась с чувством нереальности.
Уходя из дома Люси, я напялила ее старенькие джинсы и большую бесформенную толстовку, во внутреннем кармане которой лежало самое ценное, что я унесла из дома, — дневник. Старый телефон Люси я уже успела подключить к розетке. Хорошо хоть Галавиц никак не стал комментировать мою ложь насчет сломанной зарядки.
Сотовый в перспективе мог оказаться не менее информативным, чем книжица в черной обложке, которая теперь буквально жгла мне руки. Хотелось открыть ее как можно скорее.
— Может быть, ты чего-то хочешь? — допытывался мужчина. — Тоже мороженого?
— Еще мороженого! — восхищенно вторила ему Маша, но Миша строго одернул, опередив меня.
Он то и дело подозрительно посматривал на Руслана, готовый, в случае чего, в любой момент броситься на защиту сестры и матери.
— Спасибо, ничего не надо пока, — вежливо ответила я, сосредоточенно обдумывая свою ситуацию.
Руслан в очередной раз расценил это по-своему:
— Пойду сделаю пару звонков насчет квартиры. Если что — вот пульт от телевизора, там должен быть канал с мультиками, — он махнул на стену, где располагался большой закрепленный экран.
Когда мужчина вышел из кухни, я все-таки не выдержала.
«Ты отвратительная мать!» — укоряюще подумала я, включая детям мультики, чтобы отвлечь.
«Я им не мать!» — разозлившись, бросила ответную мысль.
Но при мысли об этом стало гадко от самой себя. Да, я им действительно никто, но сейчас каким-то образом оказалась в теле самого близкого им человека.
Вздохнув, я полезла в карман за маленькой книжечкой. Открыла на произвольной странице:
«20 октября.
Сегодня снова напился и ударил меня. Хотя я сама виновата. Знала же, что нельзя прятать бутылку…
Валерия Васильевна сказала, что мне надо уйти с работы, чтобы у Васеньки был стимул развиваться, что я его подавляю».
Я прыснула в руку, с трудом удержавшись от громкого смеха. Значит, вот как оправдывается то, что творит боров! Его жена «подавляет»! Он — бедный страдалец — комплексы свои горькой запивает!
«21 октября.
Мне кажется, что это со мной что-то не так. Смотрела ролик, что муж — это отражение жены. Что он пьет, если что-то в отношениях не устраивает, если жена будет меняться, то и муж за ней потянется. Да и Валерия Васильевна также говорит, что это я во всем виновата…»
Я с трудом подняла голову, отрываясь от чтения.
Ох, Люся, Люся… Я-то думала, что ты дура. А ты не просто дура — а дура круглая!
Судя по дневнику, пил и бил жену Василий с завидной регулярностью, а она только в себе причины искала.
Интересно, кто такая Валерия Васильевна? Какая-то родственница? Соседка?
Я ее уже заочно невзлюбила, но неплохо было бы разыскать, раз Люся о ней часто пишет.
Руслан все еще не вернулся со своих переговоров, дети с аппетитом доедали остатки мороженого. Сделав глубокий вдох, я перевернула еще несколько страниц:
«1 декабря.
С утра ходила сдавать кровь. Вернулась домой — дверь нараспашку, а Васенька спит посреди коридора. При этом щи поставил разогревать на газ, они почти все выкипели. Ну и как вот его одного оставлять? Может, правда с работы уйти? В частной клинике предложили сдать яйцеклетки. Денег на несколько месяцев хватит».
Закатив глаза к потолку, я перевернула еще несколько страниц. Всегда думала, зависимые отношения — это когда жена не работает и у нее просто нет денег уйти от мужа, но тут ведь не работает «Васенька»! А эта работала, кровь сдавала… так какого черта не уходила?! Вот правду говорят — любовь зла!
«5 декабря.
Валерия Васильевна посоветовала какие-то курсы. Говорит, на них ходила ее соседка и сразу поменялась. Вся модная стала, муж у нее налево ходить перестал. И с алкоголизмом вроде там тоже помогают. Валерия Васильевна говорит, сама бы пошла, но занятия дорогие, а у нее пенсия маленькая, да и ездить ей далеко и неудобно. Завтра иду на пробное занятие».
Кто бы ни была эта Валерия Васильевна, но руку к низкой самооценке Люси она приложила. Какие еще курсы? Это борова к наркологу надо было! А еще лучше — в полицию сдать, за то, что руку на жену поднимал!
«7 декабря.
После первого занятия я проплакала весь вечер. Поняла, что раньше была как слепая. Жила неправильно. Все делала неправильно.
Но наш тренер сказал — я молодец, что мужа не бросила. Васенька очень добрый, и ему нужна моя помощь. А мне поможет Мирослав, наш тренер.
Он обещал, что если буду слушаться и выполнять все, что он скажет, то вскоре наша жизнь с мужем изменится…»
Попахивало каким-то разводом и эзотерикой.
Я с подозрением уставилась на черную книжицу. Пролистнула несколько страниц вперед. Хроники побоев и дифирамбы неизвестному Мирославу. С работы она все-таки ушла, «продвинутая ступень» занятий требовала много времени, нужно было уже оказывать помощь новичкам, пришедшим на курсы в первый раз. Детей пришлось забрать из детского сада — элементарно не было денег на его оплату.
Люся попала в какую-то секту?
Я оторвалась от дневника, когда услышала приближавшиеся шаги Руслана, и тут же поспешила спрятать заветную книжицу в карман толстовки. Но пока убирала, с ее страниц выпал небольшой черный прямоугольник, на котором серебряными буквами было указано: