Наследник Альфы

— Нет, — мужчина обнял меня, осторожно прижимая к себе. С трепетом коснулся моей щеки, стирая слезинки пальцем. — Ты ни в чем не виновата. И ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо видел.
Он принялся сцеловывать слезы с моих щёк, я невольно улыбнулась его колючей щетине.
— Щекотно, — усмехнулась, хотя смех по-прежнему граничил со слезами, и это рисковало обернуться настоящей истерикой.
Как можно быть спокойной в этом мире? Надеяться на что-то, верить во что-то? Когда даже спокойная и размеренная жизнь может закончиться в одночасье, все рассыпаться, как карточный домик, и ты проснешься, как старуха из сказки, у разбитого корыта.
Руслан уткнулся мне в шею и с шумом втянул воздух.
— Так вот чего боится самая храбрая женщина в мире, — коварно произнёс он. — Щекотки.
Его пальцы прошлись по моей спине вниз, очертили талию, бедра. Сладкие расслабляющие прикосновения, отдающие легкой истомой по всему телу. Но, вместе с тем, в груди словно застыл ледяной комок. Чувство вины, безысходность будто покрыли сердце корочкой льда, заставляя горло судорожно сжиматься.
Я ведь не настоящая Люся. И Руслан сейчас видит не меня, а ее. Совершившую много ошибок, вытерпевшую много несправедливости. Чувствует свое родство с ней.
От этой мысли внезапно стало еще хуже. Я с трудом боролась с соблазном податься навстречу теплым рукам, наплевав на все.
— Люда, — Руслан зажал мое лицо ладонями, но в ответ на это я совершенно по-детски зажмурилась, — посмотри на меня. Мы с тобой как герои сказки…
Он усмехнулся, а я от удивления распахнула глаза, со смесью волнения и надежды встречаясь взглядом с двумя темными омутами.
— Руслан и Людмила? Они, кажется, были женаты.
— Они были предназначены друг другу, но ее похитил злой Черномор.
— Меня никто не похищал, — я говорила едва слышно, словно звук моего голоса мог разрушить то хрупкое, едва осязаемое чувство, что зарождалось между нами.
— Но у меня чувство, что я очень долго тебя искал. И пока я искал, кажется, ты уже сама успела разделаться со своим Черномором…
Эта шутка вызвала очередной смешок, вот только Руслан словно сорвал стоп-кран, и из моих глаз сплошным потоком хлынули непрошенные слезы, которые я уже не могла контролировать.
— Прости, я глупость сморозил.
Руслан принялся целовать мои щеки, обнимать, прижимать меня к себе. И от его объятий еще сильнее хотелось почувствовать себя маленькой и слабой. Я принялась целовать в ответ, заглушая бесконечное щемящее чувство одиночества. Без друзей, без семьи, без работы. Без точки опоры. И в этот момент именно Руслан стал ею. Чем-то реальным.
Осторожные, почти робкие поцелуи и нежные прикосновения… Это было нужно нам обоим. Тепло, трепет.
Руслан подхватил меня на руки и понес на второй этаж…
…Вместе сплетались тела, пальцы, дыхание. Близость не тел, но душ, разделенное на двоих желание. Никогда прежде не отдавалась я с таким исступлением. Не только телом, но и душой. Целиком, полностью. Просто потому, что кроме себя самой у меня больше ничего и не было.
И в этом исступлении и страсти исчезали сомнения и страхи. Они просто сгорели в ярком аккорде финала, смылись наслаждением, как мел с асфальта после дождя…
…Мы лежали в обнимку. Руслан потянулся ко мне и крепко прижал к себе.
— Дети могут проснуться, — прошептала я, — пойду лягу рядом с ними.
Он нехотя выпустил меня из объятий, но возражать не стал.
— Я расправлю сейчас там второй диван.
Вот только, когда Руслан разложил диван, оказалось, что уходить он совсем не желает.
— Руслан! — я осуждающе покачала головой. — Они ведь проснутся и увидят нас вместе. Им и так пока стресса хватит.
— Не переживай. Я просто посижу с тобой немного.
Он уселся на кровать, а я положила голову ему на колени. Так здорово было просто лежать рядом, греться под теплым пледом, наслаждаться объятиями, сладкой дремой и странным, но приятным покалыванием во всем теле.
А Руслан все обнимал, гладил по волосам и обещал, что все будет хорошо.
 
* * *
Я проснулась от того, что с коридора тянуло прохладой, как бывает, когда забываешь закрыть окно. Хорошо, что детей укутали в пледы поверх одеял. Судя по непроглядной тьме за окном, стояла глубокая ночь. Луна светила ярко. Должно быть, полнолуние. Мерно тикали часы, но стрелок не было видно.
Маша и Миша еще спали. Руслана рядом не было. И хорошо. Не знаю, как бы я стала с ним сейчас общаться после проведенной вместе ночи. Воспоминания о ней все еще отзывались в теле сладкой истомой и желанием.
Осторожно поднялась, стараясь не разбудить малышей, на цыпочках вышла из комнаты в коридор, проверить, откуда тянет воздухом. Так и есть, окно в коридоре чуть приоткрыто.
Руслан стоял спиной ко мне. Полностью обнаженный, ссутуленный, словно спину прострелило болезненным спазмом.
Протянула к нему руку, хотела позвать. Но слова так и остались не произнесенными. Я, кажется, даже дышать перестала.
Потому что уже несколько секунд спустя в лунном свете, струящемся из большого окна у дверей, стояла собака. Темная лоснящаяся шерсть, совсем как волосы хозяина дома, вытянутая заостренная морда, хвост.
Глухое рычание разрезало тишину.
«Это не собака… это же волк!» — осенило меня, а по спине поползли неприятные мурашки.
Волк медленно повернул свою пасть и покачал головой, совсем по-человечески, как будто не одобряя, что я не сплю. Кивнул в сторону гостиной и в один прыжок оказался на улице, выскочив в распахнутое окно.
Привстал, опираясь на стену, прикрыл створку лапой и, перепрыгивая через сугробы, скрылся в той стороне, где располагалось кладбище.
— Я, наверное, сплю… — заторможенно произнесла я, потирая виски.
Вернулась в кровать, забралась под одеяло и крепко-крепко зажмурилась. А когда снова отрыла глаза, было уже утро.
«Это же надо, какой сон приснился!» — мгновенно вспомнила я свое ночное «приключение».
— Мама! Вставай, уже утро! — бодро отрапортовал Миша, залезая ко мне под одеяло.
— Мама, а как ты тут оказалась? — позевывая, спросила Маша. — Ты ведь наверху спала.
— Я решила лечь рядом с вами, — улыбнулась я детям.
На кухонном столе обнаружилась записка от Руслана о том, что он ушел на работу, а вместе с запиской — целый неразобранный пакет продуктов.
«Ушел на работу. Не уходите с участка. Приду, и все обсудим. Если что — звони».
Все обсудим — это он, интересно, про нашу с ним ночь? Или про «согласовать показания»?
Готовить на чужих кухнях я не очень любила. Но детей в любом случае надо было кормить и завтраком, и обедом, а с садиком сегодня мы пролетаем. И, возможно, не только сегодня. Еще одного такого «сюрприза» я не выдержу. Мало ли кто придет детей встречать. А ведь кроме свекрови и Василия есть еще родная мама Люси, о которой я знаю совсем мало.