Идеальная Изменённая

Я через силу делаю серьезное лицо и говорю:
– Нет, что ты. – он на секунду расслабляется, а я продолжаю. – Я думаю, что это очень смешно! – и взрываюсь смехом. Я смеюсь и смеюсь, не могу остановиться. Кажется, у меня началась истерика. Ведь на самом деле не до такой степени мне смешно. Возможно, я делаю это специально, чтобы позлить Маркуса. Зачем? Да потому что бесит!
Тем временем, все просто смотрят на меня, никто даже не улыбнулся. У большинства из них каменные выражения на лицах. Приходится в срочном порядке брать себя в руки, что дается мне не без труда.
– Ох, прошу прощения! – вытираю слезы кончиками указательных пальцев. – Вы это серьезно? Без шуток? "Братство Призрака"?! – никто мне не отвечает. – А можно спросить почему?
– Мы призваны для борьбы с "Равенством" и сверхлюдьми, которых они создают. Мало кто знает о нашем существовании, поэтому Братство носит такое название. Оно появилось очень давно, и мы не в праве его поменять. Да и никто не возражал… до этого момента. – невозмутимым тоном поясняет Джон.
Призваны? Что это значит, черт возьми? Но я чувствую, что сейчас не то время, чтобы это выяснять.
– Простите. Обещаю, больше смеяться не стану. Можно узнать подробности? Зачем "Равенство" создает таких людей?
– Для захвата власти, конечно. Они хотят уничтожить всех "неверных" и создать новое общество. – говорит Макс.
– Но о каком равенстве тогда может идти речь, если они занимаются уничтожением людей? – звучит как полный бред.
– А у мыши и правда есть мозги. Быстро она дошла. – вставляет свое слово Маркус. А мне так и хочется отправить бутылку на встречу с его головой.
– Ну, с этим разобрались. Что с ней делать будем? – с нетерпением спрашивает Рид.
В разговор неожиданно вступает молчавший до этого Эйден. И говорит он такую фразу, что все в шоке открывают рты. В том числе и я.
– Мы можем использовать ее. Против "Равенства".
– Как ты предлагаешь это сделать? – с интересом спрашивает Джон.
– Сделаем из нее двойного агента. Потренируем, научим кое-чему. А потом придумаем, как подсунуть ее членам "Равенства". Они увидят в ней свою. Она может многое узнать для нас.
– Я по-прежнему уверен, что ей нельзя доверять! – вставляет Рид. – За ней понадобится круглосуточный присмотр.
Меня немножко бесит, что они говорят обо мне так, будто меня здесь нет.
– Да что тут придумывать? – вступает в разговор Маркус. – Закопаем ее на кладбище, она вылезет из могилы, а сектанты сами ее найдут!
Вот урод! Пожалуй, убью его первым! Господи, что это за кровожадность? Откуда это во мне? Еще один из эффектов загадочной сыворотки?
– Интересная идея, Эйден. Надо подумать над деталями. – главарь смотрит на меня. – Ханна, ты согласна поучаствовать? У тебя будет возможность отомстить.
– Согласна! – отвечаю без заминки, потому что, это единственный шанс выбраться отсюда. Мне даже придумывать ничего не пришлось. Все сделали за меня.
– Отлично. Поживешь пока в моей комнате. – говорит Эйден. Все с удивлением смотрят на него, я тоже. А Дэн, кажется, впервые проявил интерес к беседе. Он приоткрыл один глаз и внимательно смотрит на Эйдена.
– Прости?! А где в это время будешь жить ты? – язвительно спрашиваю я.
– В своей комнате. Ты займешь диван, он достаточно просторный для такой малышки, как ты. А у меня будет возможность контролировать тебя, чтобы ты не совершала глупостей.
– Я тебе не малышка! – с негодованием бросаю ему. А потом обращаюсь напрямую к Джону. – А можно мне все таки отдельную комнату?
– Либо так, либо отправишься в соседнюю с Мэнди камеру в лаборатории, где будешь закрыта на замок. – впервые в разговор вступает Кай.
Рыжий улыбается так, будто предложил мне что-то веселое. Мэнди? А это интересно, что он назвал так Аманду. Возможно, эту информацию можно будет как-то использовать. Правда пока не знаю как.
– Отлично. А в комнате Эйдена я не буду закрыта на замок? – спрашиваю с издевкой.
– Нет. Ты можешь посещать столовую и спортзал вместе со всеми. Будешь тренироваться. – говорит главарь.
– Хорошо. О, и мне понадобится еще одежда. Кто, кстати, подобрал эту?
Тишина. А затем неохотно:
– Я. – говорит Маркус.
На моем лице расплывается довольная улыбка.
– Спасибо. У тебя прекрасный вкус.
Его лицо краснеет то ли от злости, то ли от смущения. Но я уже не обращаю на него внимания.
– Так же мне нужна какая-то обувь. Не могу же я все время ходить в носках!
– Думаю, с этим проблем не возникнет. Маркус, займись. – говорит Джон. – Что-нибудь еще?
– Можно еще вопрос?
Джон просто выгибает бровь и кивает. А я продолжаю:
– Моя семья…
– Тебе нельзя с ними видеться! Ты же умерла, и они тебя похоронили! – говорит Кай. – Представь, каково им будет, если они увидят тебя снова. Да еще и с такими глазами.
Ну да, тут он прав. Спорить не буду. Просто немного грустно, что я не смогу увидеться с родителями и сестренкой. Хлое всего двенадцать. Представляю, как ей тяжело.
– Хорошо. – со вздохом говорю я.
– Если больше нет вопросов, я, пожалуй, займусь делами. Эйден покажет тебе, что и где находится, чтобы ты не терялась. – Джон встает и выходит в коридор.
Дэн, так и не сказавший ни слова на протяжении всего времени, тоже поднимается со своего места и выходит за дверь вслед за главным.
– Готова? – обращается ко мне Эйден.
– К чему? – с опаской спрашиваю его, но уже догадываюсь, какой будет ответ.
– Покажу тебе лабораторию, и возьму немного крови.
– Да. – со вздохом отвечаю я. Выбора ведь все равно нет. Ставлю так и не открытую бутылку обратно на стол и иду за ним.
 
Глава 4
Лаборатория находится сразу через стену слева от гостиной. По обыкновению – это оказывается просторное помещение с белыми кафельными стенами, вдоль них стоит множество шкафчиков, внутри которых лежат какие-то медицинские инструменты и пробирки. На столе в углу центрифуга и, я так понимаю, другие приборы для проведения анализов. Ничего себе, вот это я понимаю – лаборатория!
Справа темная дверь, которая ведет, как я полагаю, к камерам, про которые мне говорили. В одной из них скорее всего живет Аманда.
Эйден жестом предлагает мне сесть на одну из двух кушеток, а сам идет к одному из шкафчиков и достает пробирки для крови, жгут, шприц с толстой иглой, а также берет градусник, тонометр и фонендоскоп. Кладет все это на металлический столик, стоящий рядом с кушеткой.
– Зажми кулак. – просит он, и мне ничего не остается, кроме как подчиниться.