Помощница лорда Хаксли

Я снова смял подушку. И чтобы не думать о Грей, вернулся мыслями в тот вечер во дворце. Как получилось, что я угодил в ловушку? Отчего не почувствовал опасности? Бриан нашел исполнителя, того, кто активировал амулет, зачарованный на иллюзию магической клетки, но допросить злоумышленника не удалось. При первом же вопросе тот захрипел и умер, унеся с собой имя заказчика, что и неудивительно. Все предыдущие покушения на меня заканчивались ровно тем же – мы находили исполнителя, а когда тот пытался ответить на вопрос, активировалось кровное заклятие «Оверта». И ни один маг не смог его преодолеть.
Шасс… Ну почему я ничего не помню? Собственное беспамятство угнетало. Получалось, что целый кусок жизни взял и исчез, и я не знал, что делал, что говорил и что чувствовал, оставшись наедине с Аделиной. Душу терзали сомнения. Что-то скребло внутри, и мне казалось, что все это уже было: и разговор о проклятии, и мои извинения, и широко распахнутые глаза Грей. И ее странная реакция. Словно Дилли знала, что услышит, еще до того, как я открыл рот.
А ведь она ни разу не упоминала о том вечере. И в маговозе промолчала, не сказав ни слова. И это вызывало смутную тревогу. Что, если я все-таки поддался проклятию и обидел свою помощницу? Что, если не удержался и переступил черту?
Несмотря на духоту, по спине побежал холодный пот. Я не мог. Нет, даже заклятие не вынудило бы меня наброситься на девушку против ее воли. Или…
Мысль о том, что я мог причинить Аделине боль, заставила вскочить с постели. Перед глазами пошла рябь, и мне пришлось опереться о стену. Шасс… Это еще что? Очертания комнаты то расплывались, то приобретали невероятную четкость, и тогда собственные руки казались чужими и отливали темной бронзой. А вместо ногтей я видел сверкающие золотом загнутые когти. Крупные, как у огромного зверя. Тигра? Нет, пожалуй, больше. Пара мгновений – и все исчезло, а зрение вернулось в норму. Я еще раз посмотрел на пальцы и облегченно выдохнул. Руки как руки, никаких когтей. Осмотрелся вокруг магическим зрением – тоже ничего, все чисто. Может, в мятный чай какую-то дрянь подсыпали? В Гирхе этим никого не удивишь, тут любили приправить еду травками, вызывающими галлюцинации. Так ведь проверял же, все было чисто.
Звук открывающейся двери соседней комнаты и шум в коридоре заставили отвлечься от размышлений и прислушаться. Шорох одежды, легкие шаги. Аделина? Куда это она собралась? Разве не помнит, о чем я ее предупреждал?
Шаги затихли, и в тишине ночного дома отчетливо послышался звук отодвигаемой дверной задвижки. Я не стал раздумывать. Накинул темный бурнус, беззвучно выскользнул из комнаты, преодолел расстояние до крошечного холла и вышел из дома.
Тонкую фигурку в белой ночной рубашке увидел почти сразу. Аделина, низко опустив голову, быстро шла в сторону раскопок, и я окликнул ее, но девушка не услышала. Так что не оставалось ничего другого, как пойти за ней. Теплый ветер развевал распущенные волосы Дилли. Длинная рубашка путалась в ногах, обнимала их, обрисовывая плавные очертания бедер, приникала к груди, облизывая мягкие контуры с жадностью ненасытного любовника. Крошечные ступни мелькали так быстро, что я не сразу понял, что на них нет никакой обуви.
Дилли поравнялась с темным провалом входа, но не остановилась, а направилась дальше, в сторону поблескивающих в лунном свете песков.
Я, стараясь не отставать и не терять ее из вида, неслышно скользил следом. Мне хотелось понять, что происходит. С какой стати девочка выбралась посреди ночи из дома, проигнорировав все мои предупреждения и голос разума?
Аделина обогнула укрепленные досками траншеи, миновала границу дворцового периметра и уверенно направилась дальше. Я внимательно наблюдал за ней, и никак не мог понять, что она собирается делать. Может, ее кто-то ждет? Но кто?
Тишина южной ночи казалась живой, а черное небо – слишком близким и совсем не таким, как в Уэбстере. Бесконечная темная бездна сливалась с волнистыми песками, окутывала глинобитные дома, дышала тайной и недосказанностью. И манила неслышным зовом, пробуждая внутри неясную тоску. То ли по недостижимой высоте, то ли по чему-то утерянному и неизвестному, но от того не менее желанному.
Я провел рукой по лбу, отгоняя странные мысли, а Дилли, пройдя еще несколько ярдов, остановилась, раскинула руки и подняла голову. И меня прошиб холодный пот. Глаза девушки были закрыты, а лицо выглядело настолько отрешенным, словно Аделина спала – глубоко и безмятежно. И в то же время от выражения этого запрокинутого к небу лица захватывало дух.
Я смотрел на Дилли, не в силах от нее оторваться. Сейчас, в серебристом лунном свете, ее красота раскрылась совсем по-другому, заиграла нежными красками, проявилась во всей своей полноте. И я не мог отвести взгляд. Стоял и смотрел, как прикованный. И понимал одно – что бы ни случилось дальше, я не смогу отпустить Дилли. Проклятие это или нет, но она слишком глубоко проросла в мою душу. Оплела ее, опоила сладким дурманом, стала своей. Я и сам не заметил, когда это произошло. Отдать ее другому? Да ни за что. Ни Эбботу, ни Уэсли, ни всем остальным. Она – моя. Сейчас я понимал это так отчетливо, словно кто-то вырезал это знание в моем сердце. К шассу все. Я добьюсь, чтобы Эдуард одобрил наш брак.
Я сделал шаг вперед. Аделина по-прежнему стояла на месте, не видя ничего вокруг. Душу окатило тревогой. Почему Дилли не двигается? Что с ней не так?
Снова проверил пространство вокруг с помощью магии, но ничего необычного не заметил.
– Нера Грей! – Не выдержав неизвестности, позвал свою помощницу.
Та даже не отреагировала.
– Аделина! – Подойдя почти вплотную, коснулся прохладной щеки.
И в тот же миг девушка, словно нехотя, открыла глаза и уставилась на меня удивленным взглядом. А потом обвела им все вокруг и растерянно спросила:
– Лорд Хаксли, а где мы?
– А вы не помните?
– Нет.
– Ни зачем сюда пришли, ни что делали?
– А разве это не вы меня сюда привели?
– Вы пришли сами.
– Правда? – Удивилась Грей. – А почему я в таком виде?
Аделина только сейчас поняла, что стоит передо мной в одной рубашке, и, смутившись, обняла себя руками.
– Вот, возьмите.
Я накинул на нее одолженный у хозяина дома бурнус и не удержался, приобнял за плечи. А она, вместо того, чтобы отстраниться, приникла еще ближе, и от этого неосознанного жеста сердце затопило теплом. Выходит, что бы она ни говорила, ее тоже ко мне тянет.
«Не отпускай, – пророкотал знакомый уже внутренний голос. – Привяжи к себе законом и чувствами, но только не отпускай. Мы без нее пропадем».
И я вдруг отчетливо понял, что так и сделаю. Предложу Дилли руку и сердце. И плевать на не слишком родовитое происхождение и на то, что скажет Эдуард. Это моя жизнь и только мне решать, с кем ее провести. А проклятие это или нет… Да шасс с ним! Это уже не имеет значения.
– Идемте, нера Грей, я отведу вас в дом, – тихо произнес в маленькое ушко, так и не выпустив Аделину из рук.