Пепел. Наследие

– Джил, не веди себя как маленький ребенок, – говорит он, и я тут же проваливаюсь в воспоминания о том злополучном дне рождения.
Воспоминания заставляют меня злиться ещё больше.
Встаю с кровати, подхожу к Майклу, тычу пальцем ему в грудь и шиплю, как змея:
– Я больше не ребенок!
Майкл перехватывает мою руку и, смотря мне прямо в самую душу, говорит:
– Я заметил.
Что? К чему ты это сказал?
В районе груди зреет тепло, а щеки заливает румянцем. Этот разговор, он… он странный. Как и взгляд Майкла, который исследует моё лицо, словно мужчина впервые меня увидел.
В этот момент открывается дверь комнаты, и внутрь входит Истон.
– Джил? Всё в порядке?
– Да, – отвечаю я и пытаюсь забрать свою конечность из горячей руки Майкла.
Майкл не отпускает меня и говорит тоном старшего брата, которым он мне не является:
– Собирайся, мы уезжаем. Сейчас же.
– С чего ты ре…
Но Майкл не дает мне договорить. Его взгляд становится печальным, но голос по-прежнему холоден:
– Джей отправила меня за тобой.
Краска уходит с моего лица.
– Мама?
– Да.
Истон полностью входит в комнату и прикрывает за собой дверь. Оказавшись рядом с нами, он переводит взгляд с меня на Майкла и обратно. Но в данную минуту я не могу думать о том, как со стороны выглядит этот немой диалог. Если мама нашла Майкла и отправила его за мной, значит всё плохо.
– Где папа? – с замиранием сердца спрашиваю я.
– От него нет вестей уже шесть месяцев, – говорит Майкл и наконец-то отпускает мою руку.
– Джил? Всё будет хорошо, – говорит Истон, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Я поеду с тобой.
– Хорошо, – на автомате отвечаю я, и начинаю быстро перемещаться по комнате, хаотично скидываю нужные и ненужные вещи на кровать.
Метаюсь по комнате и не замечаю ничего вокруг. Тишина давит на меня, а жуткие мысли не дают покоя. Почему мама не рассказала, что папы так долго нет? Я знаю, что он и мистер Хантер уехали в Коалицию, но они давно должны были вернуться. Я пару раз в неделю связываюсь с мамой по рации, но она и словом не обмолвилась. О, Боже!
Собираю вещи, Истон берет набитую доверху сумку, и мы втроём идем к директрисе. Оказывается, Майкл уже предупредил её о том, что я уеду на неопределенный срок, а вот по поводу Истона возникли проблемы.
– Истон, у нас не так много хороших военных, я не могу отпустить тебя. – Категорично заявляет директриса.
– У меня должны быть отгулы, – говорит он, и я вижу, как Истон начинает злиться. Вена на виске становится видна, челюсти плотно сжаты.
Майкл стоит у двери и, сложив на груди руки, внимательно смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но проблема в том, что я совершенно не понимаю, что он символизирует. И в данный момент я не хочу в этом разбираться.
Пора взрослеть, Джил.
В итоге спор Истона и мисс Эвери заходит в тупик. Майкл отталкивается от стены и подходит к столу директрисы. Стоя за спинами мужчин, я замечаю, что Истон немного проигрывает Майклу в росте, но плечи его чуть шире. У них у обоих темные короткие волосы. Как-то Кейт сказала мне, что Истон – это блеклая копия Майкла. Но я так не считаю. Истон открытый, добрый и милый, он никогда в жизни меня не обижал. Он никогда не причинял мне боль. В отличие от Майкла.
– Мисс Эвери, у меня нет времени на ваши пререкания. Что должно произойти, чтобы вы отпустили его? – спрашивает Майкл.
– Мистер Майкл… – начинает директриса.
– Просто Майкл.
– Майкл, ему ни один раз предлагали перейти в другие города, и он отказывался, в связи с этим…
– Тогда я сейчас забираю его в Хелл, он будет служить под моим началом.
– Но…
Майкл поднимает руку ладонью к мисс Эвери, и она тяжело сглатывает всё, что хотела сказать.
– Я готов подписать документы.
Мисс Эвери ничего другого не остается как дать Майклу формуляр. И отныне Истон становится служителем Хелл. Больше он не является гражданином Подземелья.
Покидаем кабинет мисс Эвери, но я быстро возвращаюсь и, стоя на пороге, говорю:
– Пожалуйста, присмотрите за мистером Беринаром. Его давление совсем плохо.
– Хорошо, – холодно отвечает директриса, но тут же добавляет более мягко, – будь осторожна.
Киваю в ответ и выхожу из кабинета. И тут же вижу разъярённую Кейт, она идет грозным шагом и, практически сбив Истона с дороги, подлетает ко мне:
– И что это значит? Прихожу я, значит, в твою комнату, а там мало того пусто, так ещё и вещей твоих нет, – упирает руки в бока, – и куда это ты без меня собралась?
– Я уезжаю.
– П-ф-ф. Я тоже, – говорит она.
Я даже не подумала позвать её с собой. Она поехала в Подземелье с единственной целью, и, как мне известно, она не выполнена. Её отец до сих пор жив.
– А как же твой отец? – спрашиваю я.
– И без меня сдохнет. Последние три дня ему не сладко. Он уже не просто кашляет кровью, его ею рвет.
Майкл говорит:
– Я не собираюсь ещё и по поводу тебя договариваться. У нас нет времени.
И не дождавшись нас, он разворачивается и уходит по узкому коридору.
– Это и не нужно, – отвечает подруга и, открыв дверь кабинета директрисы, кричит, – мисс Эвери?! Я уезжаю из Подземелья.
– И слава Богу! – кричит в ответ директриса.
– Подписать что-то нужно? – спрашивает подруга.
– Нет! – отвечает мисс Эвери.
Кейт оборачивается к удаляющейся спине Майкла и с победоносной улыбкой сообщает:
– И никого упрашивать не пришлось.
Майкл останавливается, а подруга, присвистнув, быстро подходит к нему. Мы с Истоном идём последними.
– Твою мать, Майкл, да ты изменился! – восклицает Кейт, и, остановившись возле мужчины, тычет пальцем ему в бицепс, – стероиды что ли?
– Кейт, будь добра, помолчи, – говорит Майкл и отодвигает подругу в сторону, словно она ничего не весит, она выпучивает глаза и, смотря на меня, одними губами говорит: "Вау!"
По словам Майкла у нас нет времени. Мы не забираем вещи Кейт и Истона. Прямиком идем к единственной двери, что ведет наружу.
Уходим из Подземелья и, поднявшись наверх, я содрогаюсь от прохладного вечернего ветра. Живя в Подземелье, мы крайне редко выходим наружу. И то эта привилегия есть только у военных и посыльных, остальные ждут поезда и только потом могут уехать в какой-то из городов, но и это тоже происходит редко. Я уже полгода не была на поверхности. Воздух кажется вкусным и слишком свежим.