Дети Левиафана

— Ханна, а отец разрешил? — спросил Дитрих.
— Никуда он не денется — ответила она. — Я-то хотя бы знаю, с какой стороны у копья остриё. В отличие от остальных. И стрелять умею.
— Обязательно спрошу отца, — старый рыцарь нахмурился. — Это Ханна, дочка старосты, Ульриха. Всё говорит, что её учили сражаться. Проверьте её, пожалуйста, только осторожно.
— Ну и что ты умеешь? — спросил Людвиг.
— Меня учили владеть копьём и мушкетом, — Ханна ухмыльнулась. — С чего начнём?
— Копьё.
— Она у нас специалист по копьям, — заржал кто-то из лесорубов.
— До такого копейщика, как ты, мне далеко, — ответила дочка старосты под новый взрыв хохота и встала в стойку.
Шест она держала в своих тонких руках, а ровные загорелые ножки стояли почти правильно. Людвиг прикусил губу и сосредоточился. Девушка уколола, он схватил шест правой рукой и сильно дёрнул на себя. Ханну потянуло следом и притянуло так близко, что Людвиг услышал её дыхание и разглядел родинку на шее.
— Неплохо, — он выпустил палку. Хорошо, что у его кирасы есть набедренники, скрывающие самое важное, а то вышло бы неловко. — Бьёшь почти как мужчина.
— Вы тоже, — сказала дочка старосты и тут же зажала рот рукой.
— Ханна, — Дитрих укоризненно покачал головой. — Так нельзя.
— Я другое имела в виду, извините. — оправдывалась она.
Но едва заметная лукавая улыбка намекает, что сказано ровно то, что нужно. В строю кто-то тихо засмеялся. Шутка неплохая, надо не забыть рассказать её Эйнару. Но первое впечатление Людвиг провалил, раз лесорубы смеются над ним, а не с ним. Придётся поработать.
— В первую очередь, никаких топоров! — сказал он как можно грубее. — Они не подходят для боя в строю. Только копья. Кому не хватит, пусть сделают себе новые и обожгут кончики на костре. Сэр Дитрих, среди бандитов есть те, кто носит броню?
— Только их главарь, — ответил старый рыцарь. — Но мы сами его прикончим.
— Копья — лучшее оружие для строя. Начнём учиться прямо сейчас. Пехоту Леса я из вас, конечно, не сделаю…
Людвиг прикусил язык. Вот так и прокалываются на мелочах. Только в Эндлерейне отряды Стальной Гвардии называют Лес, Огонь и Ветер. Если Дитрих это знает…
— Лес — это же зелёные плащи Эндлерейна? — спросил рыцарь Пепла. — Да, лучшая пехота в мире, знаю на собственной шкуре.
Он засмеялся и похлопал себя по бедру. Людвиг вытер лоб. Откуда в нём столько воды, что он столько потеет?
— Ну давайте, мужики, — Дитрих встал перед строем. — Чтобы слушались сэра Эммерика, как и, собственно, меня самого. А потом убьём этих ублюдков, да?
— Да! — ответил нестройный хор лесорубов.
— А когда о вас такая слава пойдёт, то никакие бандиты не сунутся!
Они закричали громче и восторженнее. Людвиг также шёл в первый бой, уверенный в победе и собственных силах. Знал, что может умереть, но не верил в это, до тех пор, пока над головой не просвистело пушечное ядро, а залпы не выкосили большую часть крыла. Защитники должны понимать, что произойдёт, нельзя им лгать.
— В бою всегда трудно и страшно, — сказал Людвиг. — Кто-то из вас может погибнуть. Враг окажется напротив вас, готовый убивать. А когда воткнёте копьё ему в брюхо, оттуда вместе с кровью вывалится дерьмо.
Улыбки сельчан медленно гасли.
— Но если вы не сделаете это, он сделает это с вами. А потом сожжёт дома, изнасилует женщин и перебьёт детей. Если не хотите, чтобы это случилось, то начинаем прямо сейчас. Победа — ваш единственный шанс.
Улыбки не вернулись, но в глазах лесорубов засветилась решимость. По крайней мере, им есть за что сражаться. Дитрих поднял большой палец вверх.
 
    
Глава 7.4
Эйнар осмотрел маску, Внутри пропитанная чем-то шерсть, а воздух попадает внутрь через клапаны. Хитро, надо позаимствовать парочку. Старинная маска, которая разбилась, была удобнее, но придётся пользоваться этими.
— Откуда у вас такое? — спросил он. Голос приглушался и пришлось повторять.
— Пфсисвави иф авфавена, — ответил староста и стянул маску на подбородок. — Прислали из Ангварена, закупили на мануфактуре. Без таких тут не выжить.
— Ваши знаменитые мануфактуры, да?
— Да, милорд.
В лесу слабое заражение, но тем, кто работает здесь круглый год, нужна предосторожность. А вот в самой деревне безопасно, если прибор не врёт. Только как живут разбойники на севере, если там радиация и наверняка нет чистой воды?
— Мы пришли.
Пещера тщательно укрыта ветками и травой. Если не знать, где искать, то и не найдёшь. Староста вошёл первым, подобрал стоящий у входа масляный фонарь, отвернулся и тайком зажёг.
— Можете не прятаться, я знаю, что такое лихтер, — сказал Эйнар.
— А вот местные, когда увидят хоть что-то, сложнее механических часов, то сразу кричат про Вечного, — староста хмыкнул и закрыл коробочку. — Тёмные люди. Вот здесь мы прятались. Идём назад?
— Пошли дальше.
Толстяк убрал маску и пошёл вперёд через запутанные проходы. Он хорошо их знает. Что-то не так. Стоит следить за зловредным мужиком, вдруг он задумал что-нибудь дурное. Может, он заодно с бандитами? Он что-то скрывает, связанное в этими руинами. Вдруг здесь древнее капище забытых богов Старого мира, которым приносят жертвы из числа чрезмерно любопытных путников… какая только чушь не идёт в голову.
— Дальше не пройти, — староста поставил лампу на пол, и зловещая тень отразилась на металлической двери, вбитой прямо в камень.
— Ты ничего не говорил про дверь, — Эйнар заметил панель с кнопками.
— Забыл, — староста по-идиотски хохотнул. — Она всё равно не открывается. Мы тут и прятались.
Эйнар оглядел полуразрушенный зал. Сюда влезет человек двадцать, но только стоя.
— И вся деревня влезла, да?
— Да-да, — староста вытер блестевший в свете лампы лоб. — Было тесно.
— Не сомневаюсь. А уж с коровами так и ещё теснее. И с лошадьми. И курами.
— Мы их не брали!
Эйнар хмыкнул и подошёл к двери.
— Значит, не открывается? — краем глаза он следил за старостой, но тот стоял на месте и не пытался зайти сзади. На поверхности двери много свежих царапин. — Да, не открывалась лет пятьсот.
У панели нет следов от пуль и нагара, на самой стене и полу отсутствуют отпечатки сожжённого или расплавленного человека. Значит, никто не ставил здесь ловушку или она давно сработала. Эйнар нажал самую большую кнопку. Наверху загорелась тусклая красная лампочка и дверь с душераздирающим скрипом разъехалась.
— Неужели работает? — староста развёл руками. Ему надо в актёры, с его игрой у него всегда будут овощи. Только не всегда свежие.