Дети Левиафана

— О Спаситель, — над мёртвым пареньком кто-то склонился. — Такой молодой. Да упокоится его душа.
— Не сильно моложе меня, — сказал Людвиг. — Лучше помогите раненым.
 
    
Глава 7.7
Людвиг не мог вспомнить, когда спал нормально в последний раз. Дома, скорее всего. Сегодня уже вряд ли удастся уснуть, скоро утро. Деревня тоже не спала, люди слишком возбуждены и обрадованы. Среди лесорубов погиб только один человек, который отстрелил себе голову, ещё шестеро раненых. Надо попросить Эйнара, чтобы их осмотрел, только нордер куда-то запропастился.
Он смыл кровь ледяной водой, которая неплохо взбодрила, и решил наточить меч, раз уж не спит. Бой прошёл хорошо, намного лучше, чем ожидалось. Но этот приступ паники чуть всё не испортил. Страх, а после ярость, холодная и расчётливая, требующая уничтожать врагов. Сколько убито сегодня? Трое? Нет, одного добил Дитрих, не считается, но двое ушли с опасными ранами и вряд ли протянут долго.
— И теперь не спите, милорд? — спросила Ханна.
Людвиг уронил меч и кинулся поднимать. Опять робеет, становится жалким и неловким. Какого Вечного? Хорошо, что в бою страшно и некогда думать о девушках.
— Если это сон, то он не заканчивается, — Людвиг силой прижал задницу к скамье.
Ханна улыбнулась, но как-то нервно. Она была в строю среди остальных, вооружившись мушкетом, правда, ни в кого не попала. Странные нравы у пепельников, в Эндлерейне женщин к оружию не подпускают.
— Когда они нападали раньше, было не так страшно, — сказала она. — К такому, наверное, нельзя привыкнуть?
Людвиг пожал плечами и принялся отвязывать кольчужные вставки от плеч. В темноте кровь не так видна, но рассветает и брызги заметны сильнее. Придётся стирать, да и починка не помешает, куртка пережила немало.
— Давайте помогу! — Ханна развязала узелок. — Можем постирать ваши вещи.
— Да что ты, не надо. Я как-нибудь сам.
— А что, рыцари сами всё делают?
— Вообще-то, нет, — Людвиг улыбнулся. Когда он намекнул об этом Эйнару в начале путешествия, нордер едва его не прикончил. — Но в дороге приходится.
— Снимайте-снимайте, — настаивала девушка. — Куртку, да и рубашку тоже. Вы сражаетесь за нас, неужели мы вам не поможем?
Хоть не требует снять штаны. Но когда Людвиг начал расстёгивать рубашку, немало этим смущаясь, он заметил кое-кого странного.
— Кто это?
Полосатый зверёк с белой грудкой, похожий одновременно на кролика, крысу-переростка и щенка, запрыгнул на заборчик и пошёл в их сторону.
— Вы про кого?
— Вон же он!
— Это кот.
— Кот? — Людвиг посмотрел на зверя, потом на Ханну. — Но ведь коты… они же хищники! Большие и свирепые.
Кот спрыгнул с забора, потёрся о ногу девушки и понюхал пальцы Людвига.
— Не шевелитесь, — зашептала Ханна. — Это тоже хищник, лучше его не злить.
— А если он нападёт?
Кот ткнулся головой в руку.
— Я умею с такими обращаться, — Ханна подхватила зверя за живот. — Вы разве не видели кошек?
— Никогда. Дедушка как-то привозил с охоты огромную шкуру, я её поднять не мог.
— У нас много кошек в Ангварене, а тут почему-то нигде нет. Мы его из дома привезли.
Кот смотрел на Людвига немигающими зелёными глазами.
— Точно не нападёт?
— Нет, — она посадила кота ему на колени. — Главное, не вставайте, пока не уйдёт.
Зверёк покрутился, вылизал лапу и прилёг, выпустив когти в штаны. Коготки острые, но вряд ли они способны серьёзно ранить человека.
— А он не ядовитый?
Ханна задумалась.
— Этот нет. Смотрите.
Она взяла Людвига за руку, отчего у него сжалось сердце, и провела ею по голове кота. Зверёк издал странный звук и начал дрожать и хрипеть, выпуская и пряча когти.
— Он рычит? Что он делает?
Кот начал давить лапами на бёдра, хрипя громче.
— Не останавливайтесь, — Ханна посмотрела на него, зажала рот, потом не выдержала и засмеялась.
— Что такое?
— Ничего-ничего, гладьте, только не против шерсти.
Людвиг водил рукой по спине кота. Похоже, девица опять издевается и этот зверь неопасный. Ханна слишком близко, её тепло чувствуется даже через одежду. В нос бьёт собственная вонь пота. Нордер был прав, когда говорил, что мыться нужно каждый день. Сраный чистюля. Надо попросить кого-нибудь нагреть воды.
— Ладно, не буду вас мучить. Погуляй, — девушка забрала кота и поставила на землю. Зверь покрутил хвостом и лёг набок. — Унесу ваши вещи. И рубашку тоже давайте.
Людвиг вздохнул и неловко снял одежду через голову.
— Ещё увидимся, милорд Эммерик, — попрощалась Ханна и улыбнулась.
 
* * *
Рана неглубокая, неопасная, но как же болит. А от воспоминания о ржавом ноже бросало в дрожь. Хуже заражения крови только радиация. Пузырёк с мазью закрыт слишком плотно и никак не поддаётся, одной рукой не получается открыть.
— Сука!
Подвернувшийся под ногу табурет полетел в стену. Эйнар едва перевязал рану, помогая зубами, потом рухнул на матрас. Нож прошёл по предплечью и локтю, теперь всё это дико болело.
За окном послышался смех, тупой рыцарь кадрит девку с её сраной кошкой. Если бы не его заскоки, они бы уже пришли в Лефланд.
— Давай им поможем, — прошипел Эйнар и пнул табурет ещё раз, — Они же беззащитные. Да иди в жопу, говнюк!
Боль не успокаивалась, повязка пропиталась кровью. Нужно делать сначала.
— А чего ты тут всё ломаешь?
Дурацкая улыбка рыцаря ушла, и он подскочил поближе, при этом наступил на ногу и задел коленкой.
— Эйн, что с тобой? Ты ранен?
— Нет, мать твою, я в полном порядке, — проговорил Эйнар, пытаясь зубами развязать узел.
— Что же ты не сказал? Я не видел…
— Пока ты там играешь с девкой и строишь глазки кошке, я руку перевязать не могу!
Мысль, что не надо было вести себя, как обиженная плакса, а сразу позвать на помощь, обозлила ещё больше.
— Я не видел, — сказал Людвиг. — Прости. Давай перевяжем ещё раз. Говори, что делать, я буду твоими руками.
Он улыбнулся. Прикончил несколько человек, даже не поморщившись, а теперь лыбится. Но глупая злость проходила. И в самом деле, зачем устроил истерику?
— Ты хорошо держался, Эйни. Молодец. Если бы не ты…
Он наложил мазь на ткань и крепко перебинтовал рану. У парня такой участливый вид, что даже раздражает.