Ступень 3. Универсал

— Ну что, готова? — спросил я свою девушку, поднимаясь на ноги.
— Я атакую. — ответила она. Что ж, значит сегодня справимся быстро.
Я за сорок секунд сформировал плетение огненной стены и замер, готовясь к удару. У Рэян, в отличие от меня, для ближнего боя была стихия Льда. И оформлялась она не в кулак, а в короткий ледяной кинжал. Вот только этот кинжал на раз пробивал мою огненную стену. Вот и сейчас она быстро сформировала магическое оружие, и сделала стремительный выпад. Пламя не смогло удержать своего антагониста, и стена, распавшись на двое, растаяла.
— Опять половина резерва. — сокрушённо произнесла Рэян. — Избыточный удар.
— Тебе сложнее. У меня лава хотя бы частично является родственной стихией, поэтому я лучше контролирую объём затраченной силы. Продолжаем тренировку в ближним бою?
— Нет, переходим на дальнюю дистанцию. — предложила моя девушка. Что ж, я только рад этому.
— Ура, самое интересное начинается! — захлопала в ладоши Марика. Они с Ирис сидели на скамейном ряду, расположенному вдоль стены.
Дальняя атака для Рэян — оптимальная система ведения боя. Если мне, для создания воздушного лука требовалось осушить второстепенное сосредоточие на треть, то у моей, можно сказать, ученицы уходила едва ли десятая часть. И это при том, что у меня резерв в полтора раза больше.
С активацией стрел, накладываемых на тетиву, было проще, но у моей девушки вновь было преимущество. Моя огненная стрела выглядела солидней, но сжирала десятую часть сосредоточия огня. Стрела Рэян создавалась из ветра — тончайший серо-голубой вихрь, сам желающий сорваться с прозрачной тетивы.
Разумеется, стрела ветра летела в десять раз быстрее и дальше, чем тяжёлая огненная, но и эффект от попадания был совершенно разным. Стрела ветра со второго попадания пробивала среднее плетение — сферу огня, в то время как огненная прошивала равную защиту с первого раза. На прошлой тренировке я предложил Рэян сменить ветер на воду, но она отказалась.
— Пока твоя тяжёлая огненная стрела достигнет цели, её уже поразят три моих ветряных.
— Слушай, а чем вообще отличается стихия ветра от стихии воздуха?
— Сила воздуха, это воздействие на плотность эфира. Можно поднять огромное бревно, увеличивая под ним плотность воздуха, и оно воспарит, словно пушинка, или сделать в пространстве незримую стену, сквозь которую ничто не проникнет, даже мельчайшие песчинки. Так же можно устроить мгновенный перепад температур в определённой области, и тогда разразится настоящая буря. Ветер — это порывистая сила, воздействующая потоком воздуха. Можно поднять сильный ветер, даже ураган. Завихрения, смерчи, ураганы, увы, практически бесконтрольные. Можно лишь дать направление. Более затратная стихия, но, в отличие от воздуха, имеет в несколько раз больший радиус уверенного поражения.
— Джонни, ты чего замер? — вывела меня из задумчивости Рэян.
— Да вот, жалею, что не запомнил символ-активатор стихии пространства. Интересно было бы посмотреть, получилось бы ему придать форму стрелы?
Десяток моих стрел, которые я не скупясь напитывал силой, и вдвое больше у моей девушки. Десять минут, и мы, уставшие, с опустошенными сосредоточиями, покинули тренировочную зону.
— Сегодня ты выпустила на три стрелы больше. — похвалил я Рэян, опускаясь на лавку рядом с сестрой. — Как думаешь, вдвоём сможем одолеть мастера?
— Если из засады, и у него будет слабый защитный артефакт. У нас будет несколько секунд, прежде чем он ударит в ответ. Не успеем продавить защиту, и нам конец.
Но старшую рода Фаерус мы же прикончили.
— Так у Мроу копья артефактные. На мастера разом столько ударов пришлось, вот защита и не выдержала.
— Будь у неё вот такой амулет, мы бы её не победили. — Марика достала из-за пазухи большой медальон, с крупным кристаллом в середине.
— Это что такое, и откуда оно у тебя? — насторожился я.
— Дедушка Хор сегодня подарил. Сказал, что медиумы рода Фаерус должны быть защищены лучше самого императора, потому что правители приходят и уходят, а чистая душа рождается раз в два-три поколения.
— Надо бы всем что-то подобное выдать. — проворчал я, но про себя похвалил старика. — Даже не одарённым.
— Мой император! — раздалось от входа. В зал вбежала одна из Мроу. По её лицу было видно — произошло что-то значимое. — Прибыли Мико и мастер Рахо. С сестрой Мау!
«Только этого мне не хватало!» — подумал я…
Они прибыли все. Весь народ людей-кошек, изгнанных из своего леса, отправленных на смерть в бесплодную степь. Десятки тысяч разумных, ставших жертвой бессердечного императора Алекса Четвёртого.
Расположившись на дворцовой террасе, мы наблюдали, как перед дворцом разворачивается воинство Мроу. И это лишь та часть, что считалась личной гвардией императора, основное войско осталось вне пределов видимости, расположившись лагерем прямо среди леса.
— Что скажешь, ученик, готов ли ты принять командование над целым народом? — спросил магистр Георгий.
— У меня нет другого выбора. Даже если я откажусь, Мроу всё равно будут считать меня своим императором. — повернувшись к старшей рода Лесных кошек, я произнёс: — Моау, воины закончили построение. Что я должен сказать им?
 
Интерлюдия шестьдесят девятая. Артур Доул, бывший старший куратор южного материка, ныне командующий сводными войсками в зоне смещения.
— Рассказывай, Андрэ. — Артур жестом разрешил подчинённому сесть. Тот благодарно кивнул, и, удобно расположившись, произнёс:
— Нам удалось восстановить периметр вокруг так называемой «мёртвой» зоны. К счастью, теперь у нас неоспоримое преимущество перед орденом порядка — вся электроника снова работает в штатном режиме. К сожалению, нам не удалось установить, сколько заражённых успели покинуть заражённую зону. На всякий случай медиум просвечивает каждого гражданского, прежде чем пропускать его в лагерь для беженцев.
— Что насчёт контактов с местными? — Доул поднялся из-за стола и прошёл к мини-бару. Открыл, достал из него початую бутылку бренди и два бокала.
— Оу, Артур, мне не наливай! — Андре выставил перед собой руку. — У меня на сегодня ещё важное совещание с командирами подразделений, не хочу подавать дурной пример. Что же на счёт контактов — увы, местные настроены крайне агрессивно. Из трёх групп, что я отправил на переговоры, вернулась лишь одна, в урезанном составе. В буквальном смысле урезанном, тела товарищей они принесли в мешках.
— В чём причина такой агрессии? — спросил Доул, морщась от выпитого.
— Мы для них, что сервы в средневековье. Разговаривать согласны только с одарёнными.
— Проблема. — командующий вновь сел на своё кресло, побарабанил пальцами по столешнице. — У нас всего одна одаренная, и я не готов рисковать ей. Лишится единственного, кто видит заражённых из-за какого-то идиота? Что ж, пока не предпринимай никаких действий. Подождём, может среди местных найдётся хоть один разумный.