Попаданка с огоньком, или Наказание для Тёмного

Похоже, он считал, что такая, как я, ничем, кроме нарядов и цветочков интересоваться не может. Ну что ж…
— Нет, уважаемый лэс. Я к вам несколько по иному вопросу, — я пару секунд помолчала, подбирая слова. — Подскажите, сколько может стоить семя арморума?
Мужчина похлопал глазами, как будто заподозрил, что ему послышалось.
— Арморума? Вы говорите о дереве?
— А о чём я ещё могу говорить? Если говорю об арморуме, — насторожилась я.
Алхимик рассмеялся, держась за впалый живот.
— Действительно. Просто я не ожидал такого вопроса от девушки, — он посерьёзнел и задумался, словно принялся что-то подсчитывать в голове. — Если бы вдруг у меня в руках оказалось такое семечко и я — вдруг! — решил бы его продать, то отдал бы его на аукцион Алхимической лиги. Так было бы гораздо выгоднее. Ведь это очень редкий ингредиент. Для магов-садовников он представляет едва ли не больший интерес. Впрочем, никому: ни алхимикам, ни садовникам, ни даже тёмным — не удавалось найти хотя бы одно семя арморума за последние лет двадцать, а то и тридцать. Так что, боюсь, этот вопрос пока остаётся риторическим.
— Так что с ценой? — напомнила я.
Юстас хмыкнул, оглядев меня с подозрительным любопытством, словно задумался, а не воровка ли я, которая обчистила кого-то из его коллег.
— Это, конечно, невероятно, но, если у вас действительно есть семя арморума, я готов прямо сейчас заплатить вам хорошую и — главное! — честную сумму, чтобы вы не ввязывались в эти неприятные дела по продаже. Там сплошные жулики, и нежной лиэсе очень сложно не попасться на их уловки…
Ха, нашёл дурочку! Если юлит, значит, что-то тут нечисто.
— Так сколько? — настояла я.
— Я дам вам пятьсот драконов, — уверенно отрезал алхимик. — После того как своими глазами убежусь, что это и правда семя арморума!
Что-то подсказало мне, если уж он так легко готов расстаться со столь значительной суммой, то сам может обогатиться на этом гораздо больше. А значит, пытается обвести меня вокруг пальца.
— Благодарю за подробный ответ, — я улыбнулась. — Всего доброго.
И направилась к двери.
— Тысячу! — крикнул мне вслед алхимик. — Полторы тысячи драконов!
Следующую сумму я уже не услышала, потому что вышла на улицу. Размышляя, села в карету и велела кучеру трогать: нужно скорее добраться до Гитмора и отдать бабуле лекарство. А заодно посоветоваться.
Полторы тысячи золотых драконов! Это же какие деньжищи по меркам этого мира! Совсем немаленькие. Некоторые столько и за год не зарабатывают.
Я сунула руку в ридикюль, где заветная шишка как раз и лежала с того дня, как я её подобрала. Она и правда походила на какой-то драгоценный камень. Тяжёлая! Если это шишка, как у обычных хвойных, то внутри, может быть, несколько семян!
У меня даже голова слегка закружилась от того, какие перспективы заработка вдруг открылись передо мной.
С аукциона семечко можно неплохо продать и тем самым погасить долг Молана! Нужно только найти того, кто выведет меня на этот самый аукцион…
«Я тебе продам! Сопля бестолковая!» — вдруг раздалось в голове так отчётливо, что я подпрыгнула на месте.
Огляделась, подозревая, что внезапно рехнулась, но поблизости никого не было. Наверное, внутренний голос вдруг активизировался. Совесть, может быть… Немного жалко отдавать такую редкую шишку! Я провела по лбу ладонью и собралась было убрать семя обратно в сумочку — подальше от греха.
«Аккуратнее! Аккуратнее, не письмо от постылого ухажёра комкаешь!» — вновь зазвенело в висках.
Я замерла, прижав кулак к шишкой к груди. Что за чертовщина!
«Вот там и носи! — посоветовал ворчливый голос. — Лучшая сумочка это декольте».
Я закрыла глаза, совершенно ничего не понимая. Может, у меня раздвоение личности началось? Я же в чужом теле! А куда подевалась прежняя его хозяйка, понятия не имею. Может, она «уснула», а теперь вдруг решила очнуться?
Хотя чего это я… Голос-то мужской. Даже басовитый слегка. Ну не шишка же это разговаривает! Хотя, может и шишка… Кто знает эти волшебные деревья!
«Ыть, пугливая какая, поглоти меня Хаос! — горестно вздохнул некто. — Досталась же на мою голову!»
Выдохнув, я осторожно разлепила веки и тут же вжалась в спинку сидения: передо мной напротив, разложив крылья, сидел небольшой филин. Странный немного, рыжий и слегка… потрёпанный, что ли. Как будто его кошки драли.
«Оперяюсь я! — возмутилась птица на мои мысли. — Вот пух сойдёт, глаз не отведёшь!»
Да я, собственно, уже — не могла. Уж больно диковинная животина. Как будто и обычная, но с ней точно что-то не так. Кроме того, что она со мной разговаривает, конечно!
Филин демонстративно изогнул короткую шею и, кряхтя, выдрал у себя клок трогательно торчащего возле крыла пуха. Встряхнулся и нахохлился, растопырив слишком мохнатые, как у птенца, уши. И вдруг между его перьями словно бы пробежали маленькие огненные сполохи. Померещилось или нет?
— Ты кто? — спросила я вслух, стараясь, чтобы кучер не услышал. — Откуда тут взялся?
«А ты, смотрю, сообразительная такая, я прям не могу!» — нахохлился пернатый ещё больше и саркастично прищурился.
— Знаешь, я не каждый день говорящих птиц вижу, — огрызнулась я.
«Ладно, ладно! — смилостивился филин. — Чувствуешь логику: деревья, лес, птицы… Вырисовывается? Вообще каждое волшебное дерево арморум имеет свою душу, хоть об этом почти никто не знает. И часть этой души оно передаёт с семечком в землю…»
— Так ты дух? — удивилась я.
«Тебя не учили, что перебивать старших невежливо?» — птиц гневно приоткрыл клюв.
— Ты знакомство тоже не со «здравствуй» начал, — парировала я.
«Здравствуй! Ты бестолковая сопля! Так лучше?» — съязвил пернатый.
— Очень смешно! — буркнула я, аккуратно пряча шишку за край корсажа. И правда, там надёжнее. Вернусь в замок, надо будет придумать, как её теперь с собой носить. — И с чего это ты старше? Ты только вылупился.
«А ты знаешь, сколько лет дерево растит такую вот шишку, скрывает его от охотников за трофеями? И вообще! Я часть его души, которой, между прочим, много сотен лет!»
— Почему ты молчал? Я тебя уже второй день в сумке таскаю.
«Как почему? — ещё больше округлил оранжевые глаза филин. — Присматривался. Сил набирался. Когда семечко падает в землю, дух берёт силы оттуда. А раз уж меня тебе подарили… Не пойму, правда, почему тебе? Худая, неумелая, вздорная. Тьху!»
— Что значит «тьху»? Эй! — я понарошку замахнулась на ворчливую птицу перчаткой. — Вот возьму и правда продам. Пусть над тобой опыты ставят, раз такой невоспитанный!
Филин растопырил крылья — и тут я поняла, что огонь мне не померещился. Его перья вспыхнули, каждое из них словно бы обратилось крошечным факелом. Правда, светопредставления хватило ненадолго — они с тихим шипением начали гаснуть, в воздухе запахло смолёной шкурой и повеяло дымком.