Напарники поневоле
Магнус продолжал петь, расставляя вокруг огромной книги различные атрибуты. Он подготавливался к ритуалу. Но к какому?
– Рыжая девчонка... – протянул манерно Вальберти и резко обернулся, заставив меня замереть. – Ты же много знаешь, да, Мэйлин? Твой облик может быть мне очень полезен. Навещу старых друзей... Саурона Уордлоу, например... Но, по правде говоря, мне больше интересно то, что у тебя в голове.
Я смотрела на него исподлобья. Его губы растянулись в злой усмешке.. Он взял тонкий нож и подошёл к клетке.
Я поменяла положение, чтобы Магнус не увидел мой маленький секрет, который я уже успела спрятать в складках юбки.
– Дай мне ладонь, дочь... – усмехнулся он.
– Я вам не дочь... – процедила сквозь зубы, понимая, что если сделаю резкое движение, дамский пистолет упадет на пол.
Поэтому мне ничего не оставалось, как сидеть на месте, и сверлить его ненавистным взглядом.
– Ты нарушила все наши планы, милая Мэй. Где же твой напарник? Ты пришла одна? В тебе глупость граничит с безумием... Ровно так же, как и у того, кому принадлежало это бренное тело, – губы Вальберти расплылись в усмешке.
О чем он говорит? Какие планы?
Магнус резко схватил меня за руку, и протянул ее через решетку, крепко сжимая запястье.
– Но теперь я сам немного изменю планы, – протянул он, в попытке заставить раскрыться мою ладонь.
И как только у него это получилось, он полоснул по ней ножом. Руку обожгла тонкая и острая боль... Клинок звоко брякнул о пол, а на рану легла рука Магнуса.
Через несколько секунд он поднялся на ноги и помахал мне своей ладонью, измазанной моей кровью, а потом, насвистывая, снова направился к столу.
– Глупая, глупая, маленькая Мэй... – хрипло пел он. – Рыжая девчонка...
И с каждым словом этой дорогой моему сердце песни, я все больше и больше желала его немедленной смерти.
Моя раненая рука потянулась к сладкам юбки и дотронулась до дамского пистолета. Палец лег на спусковой крючок, и я, не задумываясь ни на секунду, быстро подняла оружие и выстрелила в Вальберти.
Дважды.
И мне было абсолютно наплевать, что я стреляю ему в спину.
Пение прекратилось… Магнус продолжал стоять…
На миг мне показалось, что сейчас он снова повернется и улыбнется, показывая зажатые между зубов пули…
Но на светлой рубашке проступило красное пятно, которое увеличивалось с огромной скоростью…
Он покачнулся назад…
И упал.
Голова его от удара отскочила от пола, и снова опустилась…
И наступила звенящая тишина…
Я бегло осмотрела клетку, и поняла, что в ней действительно нет выхода… Сплошные решетки. Я оказалась в ловушке, которую устроила сама себе.
Опустившись на колени, я подползла к железным прутьям и попыталась дотянуться до кармана Магнуса. Мне хотелось лишить его этого облика. Отнять. Вернуть себе уверенность в том, что это все обман.
Но мои попытки оказались тщетны...
И мне не оставалось ничего другого, как отодвинуться к другому краю клетки, и смотреть на его мертвое тело.
И чем больше я вглядывалась в неподвижные черты лица, тем сильнее ощущала, как внутри меня начинается целая буря, сотканная из боли и тоски…
«Глупая-глупая, маленькая Мэй»– раздавалось в ушах оглушающим звоном…
Он не мог знать… Не мог...
Глава 11. Время собирать камни...Лайон
Первое, что я сделал, когда проснулся, это отправился на первый этаж и подошел к своему столу.
– Проклятье, – процедил сквозь зубы, увидев лежащий на полу нож для бумаги.
Значит это все же был не сон или игра моего воспаленного воображения.
Это была реальность.
Реальность, где я повел себя, как зверь. Сорвался на Мэйлин потому, что не мог совладать с собой и со своими эмоциями… Напугал ее, чтобы окончательно прогнать.
Подняв с пола нож, я занес его обратно в ее кабинет.
Может оно и к лучшему?
Ей здесь не место. Совсем.
Но, признаться, я был удивлен тем, как быстро она поняла, что Магнус Вальберти – никакой не иллюзионист. Я понял это уже со второго фокуса. И когда он начал подергивать головой лишь убедился в этом. Это был чернокнижник, которому постоянно мешал его хозяин, не вовремя отдавая приказы, которые маг почему-то не спешил исполнять.
Но больше всего меня поразил порыв Мэйлин, когда она оказалась в первом ряду, а потом на сцене… На миг мне показалось, что она готова была разоблачить Магнуса прямо при зрителях, но передумала в последний момент. Сдержалась. Это и заставило меня посмотреть на нее по-другому, и потеряться в догадках… Она настолько отважна или все же безумна?
Единственный фокус, который Вальберти действительно показал, это был фокус с пистолетами… Две пули я увидел у него уже тогда, когда поднялся на сцену, и во рту они оказались раньше, чем выстрелила Мэйлин своей хлопушкой, которую все приняли за настоящее оружие.
А ее испуганные глаза? Неужели она не поняла, что это все обман? Иллюзия?
– Мэйлин, Мэйлин, Мэйлин… – протянул, разглядывая на столе ее вещи.
Девица, которая испугавшись колдуна плачет так, словно это самая великая боль в мире. Да что она знает о боли?
Держать на руках свою маленькую мертвую дочь – вот истинная боль. Видеть, как тускнеют с каждой секундой глаза любимой женщины, как из них уходит жизнь... И в этот момент медленно умирать вместе с ними. От бессилья. От ненависти к себе. И от боли воспоминаний.
– Вот что значит боль, М.Брукс! – почувствовав неудержимый приступ ярости, я смахнул одним движением все вещи с ее рабочего стола. – Актриса, играющая со скорбью мученицы!
Именно это вчера так вывело меня из себя… То, как она искала во мне утешения, потому что внутри меня что-то перевернулось, когда я прижимал ее стройную фигурку к своей груди… Что-то давно позабытое… И это испугало меня.
Испугало и разозлило.
Именно поэтому я вчера повел себя, как зверь... Хотел доказать себе, что это не больше, чем простое желание! Хотел проучить проклятую девицу! Просто проучить… и овладеть…на столе…
Проклятье…
Я запустил руку в волосы, словно это могло помочь мне удержать свой рассудок.
Мне казалось, что со мной что-то не так. Слишком часто во мне начинают бурлить эмоции, от которых я уже отвык.
Забыл, как с ними бороться. Как надо их укрощать.
Всего пятый день она здесь – и уже перевернула мой мир с ног на голову только своим присутствием. А чего мне ждать дальше?