(Не) измена (СИ)
Под все эти размышления, не заметила, как машина прибыла к пункту назначения. Набрав в лёгкие побольше воздуха, решительно открыла дверь и вылезла из машины. На нужный мне этаж поднималась в жутком напряжении. Понимаю, что разговора не избежать, но я так устала, что не знаю, где взять на него сил. И так все мысли в кучу, а всё пережитое накануне будто заставило сердце биться через раз. Словно теперь так будет всегда. И озвучивать вслух маме всё, что произошло, я просто не в состоянии. Это сродни тому, что каждый раз раскурочивать заострённым клинком и без того кровоточащую рану. Она ещё зажить не успела, не затянулась, а её по новой сковыривают.
Позвонив в звонок, дождалась, пока мама откроет.
— Привет. — поздоровалась с мамой, которая встретила меня крайне скептическим взглядом. Видимо, мой ночной звонок ей не прошёл бесследно.
— Привет. Это что? — задала вопрос, указывая взглядом на чемодан, за ручку которого я держалась с такой силой, будто это моя единственная жизненная опора, помогающая устоять.
— Вещи. — озвучила очевидное. — Пустишь? — будь моя воля, в жизни бы в дом родителей не вернулась. Привыкла я уже отдельно от них. Самостоятельно. Независимо и без родительской опеки.
— Проходи, конечно. — отступив в сторону и придержав дверь, пропустила меня внутрь.
Пока я разувалась, навстречу выбежала дочка.
— Мамочка приехала! — чуть с ног меня не сшибла, маленькая егоза. Присев на корточки, крепко обняла Каришку. Точную копию своего отца. Отчего снова в груди болезненно заныло. Нужно учиться с этим жить. Нужно.
— Ну как ты тут? Чем занималась? — чмокнув её щёчку, выпрямилась в полный рост.
Кариша с энтузиазмом начала перечислять всё, чем занималась с бабушкой. Рассказала, как с утра гуляли в парке, обещала показать рисунки, которые нарисовала до моего прихода. В общем, подробный рассказ всего, что успела за сегодняшнее короткое утро.
— А где папа? Я думала, вы меня вместе заберёте, сегодня же выходной. — пролепетала с надеждой во взгляде.
Вот и пошли те вопросы, которых никак не удастся избежать. Вообще, с трудом представляю, как всё теперь будет. Несмотря на то, что ежедневно я с дочерью проводила больше времени, чем Никита, она как-то незримо больше тянулась к нему. К отцу, её как магнитом притягивало. Хочется верить, что при нынешних исходных, нам удастся не травмировать ребёнка и не заставить почувствовать себя менее любимой кем-то из родителей. Меньше всего в этой ситуации, я бы хотела, чтоб страдала дочка. Расходимся мы с её отцом, а для неё мы по-прежнему родители. И нужно научиться отделять одно от другого.
— Малышка, папа сейчас очень сильно занят. Поэтому мы с тобой пока поживём у бабушки, чтоб нам не было скучно. Как ты смотришь на такое предложение? — Карина приняла задумчивый вид. А я всё это время, чувствовала, кожей ощущала, как взглядом прижигает меня мать.
— Ну, думаю не надолго можно. У бабули весело. — потом вмиг посерьёзнев, решила добить меня вопросами про своего отца. — Но папа же недолго будет занят? А то я по нему скучать буду сильно.
— Как освободится, вы сразу же увидитесь. — постаралась заверить дочь.
— Точно?
— Точнее не бывает. Ну что, договорились? — дочь согласно кивнула, и я с облегчением вздохнула. Говорить о её отце, последнее чего я хотела. Хотя чувствую, всё равно придётся. Правда, разговор этот состоится уже с её бабушкой. Как пить дать, состоится. И уже не в таком миролюбивом русле.
Пока Кариша побежала за своими рисунками, которые обещала мне показать, я со своим чемоданом пошла в комнату, которая когда-то была моей. Сейчас её занимает Кариша, когда гостит у бабушки с дедом.
Пока дочка показывала свои художества, я разбирала немногочисленные вещи. Раскладывала по полкам в шкафу. Так тяжело на душе было. Горький ком так и стоял в горле. Всё напоминало о Никите, каждая никчёмная вещица из проклятого чемодана, была связана с воспоминаниями из, теперь уже, прошлой жизни.
— А зачем ты столько вещей привезла? — задала вопрос, крутившаяся рядом со мной Кариша.
— Ну нам же с тобой нужны вещи, пока мы будем гостить у бабушки с дедушкой. Мы же не один день здесь пробудем. — в душе таила надежду, что мне удастся решить жилищный вопрос как можно скорее. Пока правда не представляла каким именно образом. Но гостить тут долго я не хотела.
Когда с наведением порядка в нашем временном пристанище было покончено, мы с дочкой пошли на кухню. Мама уже разогрела еду и ждала нас к столу. Дочка уплетала за обе щеки. А вот у меня не было совершенно никакого аппетита. Кусок в горло не лез. Вяло ковырялась вилкой, гоняя еду по тарелке. Состояние было настолько подавленным, что периодами снова накатывало желание разрыдаться. Но держалась как могла. Если и давать волю эмоциям, то точно не при дочери и не при маме.
Когда сытая Кариша выскочила из-за стола и маленьким ураганчиком понеслась в комнату, мама отодвинула от себя тарелку и впилась в меня вопросительным взглядом. Ну вот, новый виток воспоминаний и боли замаячил на горизонте. Теперь осталось как-то обойти темы с острыми углами и не вдаваться в особенно болезненные подробности.
— Может, теперь-то ты мне расскажешь, что у вас с мужем произошло. И не говори мне, что твой драгоценный Никита тут ни при чём. — выдала едко, стоило нам остаться наедине.
— Не буду. Мы разводимся. — сейчас был первый раз, когда я не встала грудью на защиту мужа.
Мать сначала округлила глаза и явно не могла подобрать слов. Хлопала беззвучно ртом, не ожидая такого поворота. Ну да, не к такой реакции с моей стороны она привыкла. Это раньше доходило до скандалов, когда она костерила Никиту, на чём свет стоит. А я каждый раз вступалась, ругалась с ней и всегда выбирала его сторону. Но это было раньше. Сейчас же… сейчас всё иначе. Вообще всё.
— Вот так вот, прям разводитесь? И без вариантов? — немного отойдя от шока, задала вопрос.
— Без. — многословностью я сегодня не страдала.
— И что он натворил? Никогда не поверю, что ничего. Ты бы так просто от него не ушла. — можно подумать, мне сейчас просто. Да, мне кажется, никогда так тяжело не было. Да, решение однозначное, но далось оно мне сквозь слёзы и боль. И сколько их ещё впереди. Просто мозгом понимаю, что другого выхода из сложившейся ситуации нет.
— Не всё ли равно, мам? Какая разница, какие причины меня подвели к этому? Тут уже не причины играют главную роль, а результат и принятое решение. — нет, говорить о том, что меня сподвигло на этот шаг, ей я не хочу. Сейчас поняла это особенно остро.
Мы с родителями всегда с трудом понимали друг друга. Они меня любили, всегда старались дать лучшее. Но вот взаимопонимания как такового никогда не было. Возможно это одна из причин, почему я так быстро выскочила замуж. Хотелось скорее вырваться из-под опеки и постоянных нравоучений.
С Никитой всё было иначе. Он поддержка, опора. Всегда понимал. Выслушивал, давал советы, поддерживал морально, если в этом была необходимость. Так было. Именно было. Теперь и этого у меня нет. Да у меня теперь вообще ничего нет, кроме неустроенной жизни и любимой дочери на руках.
— А я говорила! Говорила тебе, что он тебе всю жизнь поломал. Как в воду глядела! Куда ты теперь подашься без реализации в профессии? Кому нужна будешь с ребёнком? На жизни теперь можно окончательно крест поставить! Не слушала ты меня, как бронепоезд пёрла за своим Никитой! И что теперь? А ни-че-го! — чем больше она говорила, тем сильнее я заводилась. Ну, положа руку на сердце, другого я и не ожидала. Но всё равно неприятно было, как ни крути.
— Не стоит так рано ставить на мне крест! У меня ещё вся жизнь впереди. Найду работу, без средств к существованию не останусь. И не переживай, как только появится возможность, первым же делом съеду. — припечатала мать словами, начиная выходить из себя.
Я сейчас вообще была не очень стабильна в эмоциональном плане, а тут ещё шишек мне на голову накидывают. И кто? Мать родная. Казалось бы, поддержи ты дочь. Нет, надо обязательно упрекнуть и заявить о своей правоте. Кому эта правота нужна сейчас? Мне от этого что, легче должно стать?