Никто не видел Мандей
Следуя ее указаниям, я добавляла свои собственные наработки. Мы любили обсуждать нашу хореографию, отсчитывать шаги и давать названия нашим безумным танцам – «горячее масло и мука́», «сожми булки», «цветочная дорожка».
– Подруга, расслабься! Чего ты такая зажатая? – рассмеялась Мандей.
– Я расслаблена!
Мы пребывали в собственном мире, с собственным языком и обычаями. Мы жили внутри плотного сияющего пузыря, и ни одна игла не была достаточно острой, чтобы проколоть его.
– Эй, знаешь что? – спросила Мандей, запыхавшись и выключив музыку. – Может быть, нам следует пойти на пробы в группу чирлидинга [8]?
Я замерла на месте.
– Что?
– Я слышала, как мисс Валенте разговаривала об этом с Шейлой и Эшли. Она сама когда-то была чирлидершей и говорила, что это весело. Нам тоже нужно пойти туда!
Я прикусила нижнюю губу. Когда это Мандей успела поговорить с мисс Валенте без меня?
– Я думала, мы собирались подождать до старшей школы и тогда уже попробовать податься в танцевальную группу…
– Мы можем сделать и то и другое!
– Но… зачем?
Она пожала плечами, не глядя на меня.
– Не знаю. Но это было бы круто. И вообще, мы танцуем лучше, чем они.
У нас и без того было достаточно проблем с Шейлой и Эшли, и меньше всего нам нужно было лезть на чужую территорию, чтобы нарваться еще сильнее.
– Не-а, не хочу.
– Что такое? Ты боишься или как? Послушай, нас там будут любить, особенно тебя – ты же знаешь все эти прыжки и прочие штуки…
Она была права только в одном: они полюбили бы ее, Мандей. Достаточно сильно, чтобы забрать ее у меня.
– Нет, просто… ладно, лучше все-таки отработать танцы. А не тратить время на то, чтобы махать помпонами за каких-то там тупых парней, которые вечно проигрывают. И я слышала, что «Америказ дэнс челлендж» [9], кажется, скоро будут проводить отборочный тур в Вашингтоне.
Мандей выпрямилась, глаза ее засверкали.
– Правда? Они приезжают в Вашингтон? Когда?
Я пожала плечами, с невинным видом отмахнувшись от вопроса.
– Не знаю. Но, наверное, скоро, так что нам надо готовиться.
Она улыбнулась и кивнула.
– Да, думаю, ты права. Но вообще надо сделать домашнее задание, пока твоя мама не вернулась домой. Мне нужно прочитать тебе все это.
Я с облегчением вздохнула.
– Может, будет проще, если я у тебя спишу?
* * *
На юго-востоке Вашингтона часто говорят про крэк. О том, как кристаллический порошок в 80-х и 90-х годах превратил столицу в город зомби, и самый тяжелый удар пришелся по Юго-Востоку. Крэк вел к отчаянию, отчаяние вело к преступлению, преступление вело к убийствам и разрушениям. Все знали кого-то, подсевшего на крэк: папина семья, семья Мандей, церковная община, даже учителя́ в школе. Со временем люди оправились, семьи исцелились, но следы остались, словно причудливая туча, висящая у нас над головами и время от времени затмевающая солнце мрачными воспоминаниями.
– Эй, Дре! Зажигай!
Диджей Дре из WKYS каждый год добровольно вел вечеринку в честь дня основания квартала в досуговом центре «Эд Боро». Приглашались все – местное сообщество приходило сюда повеселиться. Воздушные шары, аквагрим, клоуны, барбекю, игры и музыка. Папина группа должна была давать завершающее выступление. Мама продавала свои пироги, миссис Чарльз играла в карты с соседями, ну а мы с Мандей носились повсюду, ели хот-доги, танцевали возле диджейского пульта и прыгали на батуте вместе с Огастом.
Дело в том, что все помнят прошлое и цепляются за слухи. Люди думают, будто весь Юго-Восток – опасный район, гетто. Но мы такие же, как все остальные. Мы любим вкусную еду, любим заводной стиль «гоу-гоу», любим своих родных и друзей. Можно взять эту вот вечеринку и перенести ее в любой другой уголок мира.
Столичное жилищное управление возвело этот квартал по проекту Эдварда Боро во время Второй мировой войны; на земле, которую изначально, еще в девятнадцатом веке, отдали освобожденным рабам. Этот квартал должен был стать местом общности, местом, где все можно начать заново, местом «американской мечты».
Позже застройщики осознали, насколько это лакомый кусок – у самой реки, неподалеку от центра города. Слишком ценная земля, чтобы ею владели черные.
Как удачно, что крэк бросил тень на район, который застройщики так желали заполучить! Все боялись «Эд Боро», в то время как жителям района впору было бояться всех остальных.
Пока я танцевала возле диджейского пульта, заблудшая пчела взвилась откуда-то из мусорных баков и начала жужжать у меня над ухом.
– А-а-а! – закричала я, бегая кругами, чтобы избавиться от нее.
– Подруга, что это за танец? Спокойно, это просто букашка!
– Нет! Они же могут убить, если укусят!
– Бз-з-з-з-з! – Мандей закружила вокруг меня с озорной усмешкой, проникавшей в самое сердце.
– Хватит играться! – засмеялась я, отмахиваясь от нее.
Мы жужжали, пытаясь пережужжать друг друга, время от времени разражаясь хохотом, а потом схватились за руки и стали кружиться, кружиться… Пока мир не начал расплываться. Тогда мы упали в траву, глядя на проплывающие в небе облака.
– Девочки, – позвала мама из-за столика рядом с грилем, – хотите пирога?
– Да! – в один голос откликнулись мы, поднимаясь на ноги.
– Подождите, – сказала миссис Чарльз с ухмылкой, легкой рысцой подбегая от карточного стола. – Дайте я сначала отнесу пару ломтиков своим партнерам. Детям вредно столько сладкого.
Мандей захихикала и потянулась за ломтиком, который уже успела отрезать мама, но миссис Чарльз хлопнула ее по руке и прорычала:
– Я сказала – подожди, чтоб тебя! Эта шустрая малявка меня даже не слушает! Она с самого рождения была такой, честное слово!
Мандей в приступе паники отскочила от нее и врезалась в столик позади нас. Мама напряглась и нахмурилась. Взгляд Мандей, затуманенный слезами, метался между мамой и мной, после чего она сглотнула. Потеряв всякую охоту жужжать, бросилась ко мне, и мы сцепились мизинцами. Подбородок Мандей дрожал.
– Важные новости? – прошептала я. «Ты в порядке?»
Мандей только кивнула.