Никто не видел Мандей
Даррелл положил глаз на Мандей еще в четвертом классе, но она не обращала на него никакого внимания. Кто-кто, а уж он точно не проглядел бы ее. Я прижала к груди тетрадь по математике.
– Меня не было тут все лето.
– А-а, – пробормотал он, почесываясь сильнее, чем обычно. – Ну, я пару дней назад видел ее мать. Она стояла у соседнего дома… – Голос его прервался, а взгляд метнулся куда-то в сторону. Все знали, что дом по соседству с Синглтонами был тем, что Мандей называла «заправкой». Разные типы отовсюду, от Нью-Йорка до Флориды, заезжали туда, чтобы привезти или забрать особый груз.
На «заправке» можно было приобрести любые наркотики, какие только существовали.
– А ее брата или сестер не видел?
Он задумчиво почесал в затылке.
– Не знаю… может, и видел.
* * *
Мне не разрешали ходить к Мандей без взрослых, но я все равно поехала на своем фиолетовом велосипеде вдоль по тротуару – сунуться на оживленную дорогу мне духу не хватило. Мама работала в сдвоенную смену, а папа только ехал домой из своего последнего рейса. У меня было немного времени, позволяющего ускользнуть из дома. Чтобы за целую неделю от Мандей не было ни единой весточки? Что-то стряслось, и я должна была узнать, что именно. С помощью родителей или без нее.
Может быть, Мандей снова подхватила грипп? Она уже и раньше болела – и не ходила в школу целый месяц. Но почему тогда она не ответила ни на одно мое письмо? А если Мандей заболела, почему ее брат тоже не ходит в школу? Не могли же они все разом заболеть! И что с ее телефоном?
Мандей жила в комплексе «Эд Боро», одном из самых больших в Вашингтоне районов социального жилья. Это была целая деревня из одинаковых домов кремового цвета, сгрудившихся, словно домики в «Монополии», в тени гигантских деревьев вдоль реки. От соседних районов этот комплекс отделяли автострады. Он располагался примерно в пятнадцати минутах пути от моего дома. Мама с папой говорили, что «Эд Боро» – отстойник. Я имею в виду, ни одна часть Юго-Востока не была особо приятной, но «Эд Боро»… не хотелось бы мне оказаться там поздно вечером.
За все время знакомства с Мандей я никогда не бывала у нее дома – ни единого раза. Мама не разрешала мне этого, как и сама Мандей. Причину я поняла намного позже. Как-то мы подвозили Мандей до дома. Моя мама ждала, пока она не войдет внутрь, и при этом нервничала, каждую секунду оглядывалась через плечо и трижды проверяла, заблокированы ли дверцы машины.
Поэтому я старалась ехать побыстрее; миновав знак с надписью «Жилой комплекс “Эд Боро”», проехала два квартала мимо знаменитых баскетбольных площадок, где проходил турнир Летней лиги, и остановилась у дорожки, ведущей к дому Мандей. Прислонила свой велосипед к высокому дереву, нависшему над домом, и пошла по потрескавшейся бетонной дорожке. На неприглядной бурой двери с номером 804 не было кнопки звонка. Я дважды постучала. Кровь бурлила от тревоги; никогда раньше мне не приходилось быть так близко от ее дома.
Сквозь дверь грохотал телевизор. Кто-то смотрел «Симпсонов» – так громко, что слышно было, наверное, даже в Белом доме. Я постучала снова и начала сдирать с ногтей облупившийся лак, внезапно осознав: «А ведь Мандей ненавидит “Симпсонов”!»
– Кто там? – рявкнул через дверь неприветливый женский голос.
– Здравствуйте, миссис Чарльз. Это Клодия.
Наступила пауза. Кто-то шаркал ногами и ворчал, потом щелкнул замок, и дверь чуть-чуть приоткрылась. В щелку выглянул глаз с пожелтевшим белком.
– Кто?
– Э-э… К-клодия, – выдавила я.
Она смотрела так, как будто не узнавала меня – будто не знала меня почти всю мою жизнь. Моя кожа похолодела, а ладони вспотели. Миссис Чарльз открыла дверь наполовину и встала в проходе так, чтобы я не могла видеть, что там внутри. Она была высокой женщиной; каждая из ее грудей была размером с мою голову. На ней были мужская майка, черный спортивный лифчик и красные баскетбольные шорты; волосы закручены в узел и заколоты «невидимками». Я никогда раньше не замечала, что у нее такое же угловатое телосложение, как и у Мандей.
– Клодия? – В ее голосе звучало отвращение, словно от меня воняло. – Что ты здесь делаешь?
Телевизор, орущий у нее за спиной, мешал мне думать. Что я здесь делаю?
– Э-э… а Мандей дома?
Она дважды моргнула и сменила позу, уперев обе руки в бока.
– Ее нет дома.
– Э-э… ясно. А она придет в школу в понедельник?
Скривив почерневшие губы, женщина прорычала:
– Почему ты задаешь так много вопросов? Я же сказала: ее здесь нет! А теперь убирайся! Ты же знаешь, что твоя чертова мамаша не разрешает тебе ходить сюда.
Весь район слышал ее вопли, но никто, кроме меня, не мог почувствовать запах выпивки, которым несло у нее изо рта. Все волосы на моем теле встали дыбом. Мне хотелось развернуться и кинуться к своему велосипеду. Миссис Чарльз никогда раньше не разговаривала со мной так. Может быть, я перешла черту, когда заявилась сюда искать Мандей, стала задавать вопросы и разговаривать со взрослым человеком так нахально, как сказала бы моя мама… Но я не могла просто взять и уйти. Не могла этого сделать, не найдя вторую половинку себя.
– Но… где Мандей? Что случилось?
Миссис Чарльз рванулась ко мне. Я отпрянула назад, споткнулась о трещину в бетоне и с размаху рухнула на дорожку, ободрав ноги о разбросанные камешки и не имея духу вскрикнуть.
– Я же уже сказала – ее здесь нет! А ТЕПЕРЬ ВАЛИ ОТСЮДА!
В горле встал ком, когда она нависла надо мной, наклонившись так сильно, что мы чуть не столкнулись лбами. Ее руки сжались в кулаки, и она отвела одну ногу назад, собираясь пнуть меня в бок. В голове взвыла сирена, но я абсолютно не чувствовала ног, не могла хоть немного пошевелиться. Примерзнув к земле, я сжалась в ожидании удара. Но она вдруг остановилась и посмотрела мимо меня. В окне соседнего дома шевельнулась занавеска.
Миссис Чарльз фыркнула и сердито посмотрела на меня, как будто решая, что дальше делать.
– Уматывай, – пробубнила она, захлопнув дверь.
Локти подломились, и я упала на спину, выкашливая воздух. Телевизор вопил так, словно стоял рядом со мной. Лежа на земле и дрожа всем телом, я смотрела на проплывающие в небе облака и гадала, как Мандей может жить в одном доме с таким чудовищем.
* * *
В субботу папа вернулся из того, что называл «короткой поездкой» – до Техаса и обратно. Он работал водителем грузовика на автомобильном заводе и развозил новенькие блестящие машины в салоны продаж по всей стране, так что мог отсутствовать дома по несколько недель, в зависимости от расписания рейсов.
– Привет, Горошинка! – Едва войдя в дверь, он подхватил меня на руки и поцеловал в щеку.
– Папа! Перестань! Я уже не маленькая, – я старалась говорить серьезно, но все равно хихикала. Он засмеялся.