Никто не видел Мандей

– Здравствуйте, мисс Валенте, – выпалила я, стоя у порога ее кабинета, куда пришла в очередной отчаянной попытке что-либо разузнать.
– Клодия! – воскликнула она, застигнутая врасплох, но явно обрадованная. – Как идут дела?
– Ну… идут.
Она приподняла бровь.
– Хм… Хочешь половинку сэндвича с индейкой?
– Да!
Я села на свое прежнее место, рассматривая класс: плакаты с грамматическими правилами, цитаты из Шекспира, выдержки из истории.
В отличие от мисс О’Доннелл, мисс Валенте внимательно относилась к оформлению кабинета и была единственной учительницей английского, которая мне нравилась. Она была терпеливой, доброй, мягкой, как перышко, но упорной, как кирпич. Она даже занималась со мной после уроков. Мандей волновалась, что, если я слишком много буду общаться с мисс Валенте, та узнает о моей проблеме. Но когда тебе постоянно холодно, ты закономерно тянешься к теплу.
– Как твоя учеба в этом году? – спросила она, разламывая сэндвич пополам на бумажной салфетке.
– Тяжело. Очень тяжело.
– Ха! Настоящая работа начнется только в старшей школе. Ты уже выбрала, куда пойдешь?
– Ну, вроде как, – ответила я, пытаясь справиться с собой. Не хотелось быть назойливой и использовать ее только для получения информации. – Нужно написать эссе и всякое прочее.
Я вгрызлась в свою половинку сэндвича. Мама запрещала брать еду у посторонних, даже в школе, но мисс Валенте была хорошим человеком; я доверяла ей.
Она улыбнулась и отпила глоток воды.
– Что ж, я вижу, у тебя есть что-то на уме… Хочешь поделиться этим – или отдать тебе весь сэндвич?
Мисс Валенте всегда находила способ перейти прямо к делу.
– Нет, конечно, ешьте!
– Хорошо. А то я проголодалась, – отозвалась она, с хитрой улыбкой откусывая от своей половинки сэндвича.
– Мне просто… интересно, узнали ли вы что-нибудь о Мандей?
Мисс Валенте перестала жевать и с трудом сглотнула.
– Погоди-погоди-погоди! Мандей по-прежнему не ходит в школу? И ты ничего о ней не слышала?
– Нет. А вы?
Она уронила свой сэндвич и отодвинулась от стола вместе со стулом.
– Пойдем к секретарю.
Мисс Кларк, которую мы тоже застали посреди обеда, изо всех сил старалась не показать свое раздражение от нашего прихода.
– Да, мисс Валенте, чем могу вам помочь?
– Помните, несколько недель назад я разыскивала ученицу? – сказала мисс Валенте, постукивая пальцем по столу. – Мандей Чарльз. Вы слышали что-нибудь о ней?
Мисс Кларк лениво нажала несколько клавиш на клавиатуре своего компьютера.
– Ни одного ученика с такой фамилией в этом году в школе не числится.
– Да, мы выяснили это еще в прошлый раз, – подтвердила мисс Валенте.
– Верно. Мы несколько раз пытались дозвониться до нее, но телефон отключен от сети. Социальная работница сообщила об этом в СВДС, чтобы они проверили.
Мисс Валенте подалась вперед, словно пытаясь получше расслышать слова секретарши.
– Но это же было несколько недель назад! – воскликнула она. – И никто так и не заехал к ним?
– Что такое СВДС? – спросила я.
Мисс Кларк вскинула брови и слегка кивнула в мою сторону. Мисс Валенте вздрогнула.
– Э-э… это сокращение от Службы по вопросам детей и семьи.
Во рту пересохло, и я отступила назад, стараясь сдержать миллион вопросов, роящихся у меня в голове и не находящих места.
– Я знаю, что у них назревала реорганизация после смены мэра города, – добавила мисс Кларк.
– А социальная работница? – взволнованно спросила мисс Валенте.
– Она взяла срочный отпуск по семейным делам, но на следующей неделе вернется на работу.
– Кто-нибудь замещает ее на это время?
– В данный момент – нет, – мисс Кларк вздохнула. – Но вы знаете, что она этим занимается.
– Спасибо. Я напишу ей, чтобы напомнить об этом деле, – произнесла мисс Валенте, потирая висок. Потом неловко улыбнулась мне и вывела меня в коридор. – Пойдем, доедим наш обед.
– Зачем Мандей социальная служба? – спросила я спустя несколько шагов.
– Некоторым семьям… просто требуется помощь. – Мисс Валенте выдавила еще одну улыбку. – Я уверена, что все в порядке. Иногда все сводится к обычному недоразумению: неправильно понятые слова, пропавшие письма и тому подобное… Взрослые не всегда умеют ладить друг с другом. Когда на следующей неделе социальная работница вернется, она зайдет к миссис Чарльз и поговорит с ней. Они все выяснят. Я знаю, что ты беспокоишься за подругу, но пока что не надо сходить с ума. Договорились?
Я старалась обуздать свое воображение, однако в голове у меня уже начала вырисовываться картинка. Нужно было лишь добавить немного цвета, чтобы прояснить ее. Мысль о социальных службах наводила меня на жестокое обращение с детьми. Но с Мандей никто не обращался жестоко, иначе она призналась бы мне в этом.
Правда?
 
После
Когда вы думаете о танцах, то наверняка представляете себе розовый цвет сахарной ваты и белоснежно-блестящий. Но я – нет. Я представляю себе серый, серебристый, дымчато-угольный – оттенки карандаша номер два. Простота может быть невероятно прекрасной.
Когда я танцую, то пытаюсь подражать тени на странице. Представляю себя в цветах камней, лежащих на дне реки, и от каждого моего движения разбегается рябь. За несколько секунд до того, как оттолкнуться от пола и откинуть голову назад, я становлюсь тучей, готовой брызнуть летним дождем.
– Прекрасные мягкие руки, Клодия, – сказала из угла мисс Мэнис. Студия казалась огромной, когда мы оставались тут только вдвоем. Так много места, чтобы кружиться и взлетать, не боясь врезаться в кого-нибудь из других девочек… Я могла закрыть глаза и просто быть здесь и сейчас.
– Подойди, поболтаем немного, – предложила мисс Мэнис, стоя возле музыкальной системы, и я скользнула по гладкому полу к ней. – Настало время, дорогая моя, поговорить о музыке для твоего сольного выступления. Не знаю, что наговорили тебе другие девочки, но я лично выбираю музыку для каждой из вас, а не предоставляю решать вам самим, поскольку считаю: ученицам нужно давать трудные задачи, извлекая их из скорлупы, в которой они предпочли бы прятаться. Сейчас все выбирают те песни, которые снова и снова слышат из каждого утюга и знают «от и до». Но музыка, которую выбираю для вас я, несет в себе именно то, что способны станцевать только вы. Теперь закрой глаза и слушай аккорды, слова, мелодию.
Зазвучало пианино – сильные, ровные, прекрасные нажатия клавиш. Узнаваемый голос Адель запел из динамиков «All I Ask».