Никто не видел Мандей
– Боже, я в шоке, – взвизгнула Мандей, заплетая косы одной из моих кукол. – А какое у Шейлы было лицо… Она прямо вся извертелась!
– Слушай, я прям не дышала, пока на тебя смотрела! Я бы ни за что так не смогла!
– Нет, смогла бы. Нужно просто притворяться, будто умеешь делать всю эту фигню, пока на самом деле не сможешь, – возразила она, с бесшабашной улыбкой набивая рот курятиной. – Значит, так! Если брать по семь долларов с головы и заплетать, скажем, по четыре парня в неделю, это получится двадцать восемь долларов в неделю.
– А как насчет девочек? Ты, наверное, могла бы и им укладки делать!
– Черт, а правда… И ты! – Она села на колени лицом ко мне. – Ты могла бы брать деньги за маникюр. Можно открыть в школе целый салон красоты.
– Мы можем стать… э-э… как это называется?
– Частными предпринимателями?
– Да, именно!
Мандей порылась в пакете из-под еды и достала две банки «Кока-колы».
– За хорошую прибыль… партнер.
Я улыбнулась, вскрывая свою колу.
– Точно, партнер!
Мы чокнулись банками и припали к ним. Мандей, смеясь, пыталась опустошить свою первой.
– Ха, я тебя сделала! – воскликнула она, утирая губы тыльной стороной ладони.
– Ладно, ты победила! – выдавила я, хватая ртом воздух. – Хочешь перед сном посмотреть кино внизу или как?
– Ага. Сначала давай переоденемся в пижамы и принесем одеяла, – ответила она, выползая из палатки и отворачиваясь, чтобы стянуть свитер. – Ты же знаешь, мы наверняка просто уснем у телика.
Я тоже принялась выбираться из палатки – и замерла на полпути; мой рот сам собой приоткрылся при виде сине-красных пятен у нее на спине.
– Ого, что это у тебя за синяки?
Мандей одернула футболку и развернулась. Ее глаза расширились от ужаса, словно она забыла, кто перед ней.
– Я… я… э-э… – Добрых тридцать секунд ее лицо было совершенно пустым, а потом она рассмеялась гортанным смехом, больше похожим на кашель. – Я упала с кровати. – Пожала плечами, стискивая в пальцах край футболки. – Ты же знаешь, я во сне верчусь, как бешеная.
Она вовсе не вертелась во сне – наоборот, спала, словно придавленная невидимым валуном. Редко шевелилась, едва дышала, не чувствуя ничего.
– Опять? – спросила я, качая головой. – Может, тебе следует переехать на нижнюю койку?
– Ха! Эйприл на это не согласится. Она уже заняла половину комнаты своим барахлом.
Спальня Мандей была для меня абсолютной загадкой. Я всегда просила ее рассказать про эту комнату, потому что не могла побывать у нее дома. Но она только давала расплывчатое описание, заканчивавшееся пожатием плеч и словами «она не такая уж большая». У меня были собственные представления об ее спальне: огромная комната с кремовыми стенами, безупречно-чистый ковер цвета слоновой кости, золотистая двухъярусная кровать с пушистыми бледно-розовыми покрывалами, лампы в хрустальных абажурах и динамики для «Айпода». Не знаю, почему я вообразила ее именно такой – может быть, потому, что хотела для Мандей только самого лучшего.
– Так что будем смотреть? – спросила она. – Думаю, что-нибудь смешное, а?
И в одно мгновение снова стала сама собой. И хотя спина ее выглядела так, словно Мандей избила целая армия троллей с бейсбольными битами, как я могла не поверить ей? Она была моей лучшей подругой. Если она и лгала, у нее были на то веские причины.
Правда?
ПреждеТема, предложенная для эссе, заставила мой желудок сжаться в комок. Я не думала, что какая-либо часть тела способна так сжиматься.
Тема: Опишите, почему вы хотите учиться в старшей академической школе имени Бенджамина Баннекера.
Я понятия не имела почему.
Мы с Мандей должны были работать над этим эссе вместе. В одиночку я могла выжать из себя лишь предельно глупый ответ: моя лучшая подруга хотела пойти туда, и мы договорились сделать это вместе.
– Клодия, ты меня слышишь?
Пришлось снова сосредоточить внимание на мистере Хилле, моем школьном консультанте; он сидел за рабочим столом, на котором царил идеальный порядок, в тесном и бесцветном кабинете.
– Э-э… что, извините?
– Я сказал, что школа Баннекера – сложный вариант. – Он вздохнул, протирая очки. – Кроме того, что для нее требуется средний аттестационный балл три-ноль и уверенная степень в DC CAS [14], тебе понадобятся также расширенное эссе и рекомендательные письма от директора, преподавателей математики, английского и от меня лично. Еще будет собеседование, которое обычно проводится весной. Ты уверена, что готова ко всему этому?
Старшая школа имени Бенджамина Баннекера – одна из десятка лучших школ в нашем городе с жесткой системой отбора. Это подразумевает трудности – а у меня и в средней школе было достаточно проблем. Было загадкой, почему Мандей так сильно хотела попасть именно туда. Но зная, насколько она одержима этим, я полагала, что у нее, очевидно, был какой-то план подготовки, и я должна была последовать ему.
– Да, уверена.
Мистер Хилл сжал губы и поправил галстук.
– Клодия, они также очень придирчиво относятся к выпускным тестам средней школы и среднему аттестационному баллу. Судя по тому, что я видел, твои оценки в этом семестре… заметно снизились. У тебя все в порядке?
Математика, естествознание и Мандей были единственными причинами, по которым мой средний балл еще не пробил дно, – до нынешнего года. За несколько коротких недель, прошедших после исчезновения Мандей, учебники так и остались непрочитанными, домашняя работа – несделанной, а тесты и классные задания я и вовсе была не в силах сделать.
Почему часы тянутся так долго, а дни пролетают мгновенно?
– Просто в этом году весь материал сложнее. Но я не одна такая! Другие ученики тоже жалуются на это.
Мистер Хилл кивнул и улыбнулся.
– Да, я слышал об этом. Но им предложено после школы посещать репетиторов в учебном центре. Может быть, тебе тоже следует подумать об этом.
Я подскочила так, словно подо мной развели небольшой костер – слова «учебный центр» сработали, подобно спусковому крючку.
– Нет! Я имею в виду, у меня все в порядке, – сказала я, засовывая бланк школы Баннекера в рюкзак между учебников и отступая к двери. – Я буду стараться лучше. Обещаю.
– Что ж, ладно.
Классная фотография, висящая на стене возле двери, навела меня на одну мысль.