Демонология Сангомара. Удав и гадюка
Горрон де Донталь промолчал, он со жгучим интересом рассматривал изображения Праотцов, богов Юга. Пальцем с агатовым перстнем он погладил изображенного точной рукой писаря бога Гаара, молодого мужчину-вампира.
— Удивительно… — тихо шептал сам себе под нос герцог Донталь.
— Что? — Филипп оторвал взгляд от карты юга полувековой давности, актуальной уже лишь отчасти.
— Когда я правил на заре Крелиоса, весь север верил в Созидателей, в dem’one. Мне поклонялись, как одному из них, подносили девственниц и красавиц на протяжении нескольких сотен лет в обмен на мудрое владычество. Крелиос процветал. Я был прозван Элроном Солнечным, что со старого языка означало «Солнечный Всеотец».
Синие и ясные глаза Горрона подернулись сладостной дымкой от воспоминаний о тех счастливых днях, когда имя Элрона в исступленном вопле счастья срывалось с уст обычного люда. К носкам золоченых туфель падали в благоговейном страхе женщины и мужчины, пытаясь губами коснуться ног священного правителя. Но тут же взгляд герцога потух.
— А потом пришла вера Езопа, медленно, но неотступно. Сначала я не воспринял ее всерьез, смеялся и глумился над выскакивающими, как чертята из-под земли, жрецами. Но люди стали постепенно отказываться от Созидателей. Им захотелось поверить в нечто несуществующее, но всесильное, в образ могучий, но безобидный, в средоточие всех благодетелей одновременно, не тронутое печатью демона. Езоп ничего им не дал, но он, как тот, кто не существовал, ничего и не взял. Вместо девственниц мне стали все чаще подносить вилы да факелы.
— Люди любят мечтать и творить в головах добрых богов, — улыбнулся понимающе Филипп. Он знал, что Горрон оставил престол после смерти брата Куррона и возвышения Езопа, который вскоре переродился в Ямеса.
— Но на Юге люди продолжают верить в Созидателей, которые теперь носят имена Праотцов. Они неистово фанатичны в поклонении Высшим Демонам. А этот Гаар, — Горрон де Донталь погладил шероховатую страницу с рисунком божества вампиров. — Да это же Старейшины с севера, Филипп! Люди Юга помнят свои северные корни и чтут их. Север и Юг пошли по разным дорогам. Север все забыл, отрекся от принятия истории такой, какой она была, и старается жить, как жил до слияния, безо всякой магии и демонов. Но Юг… Стоит отдать ему должное, они пошли более мудрым путем и приняли новый мир, каким он есть, они приспособились, Филипп. Не смотря на всю опасность поездки, она обещает быть интересной.
— Мне кажется, что вы воодушевились.
— Да! — плутовато улыбнулся Горрон. — Я стал думать о Юге с тех пор, как Гиффард нарушил просьбу Лётэ и отбыл за Черную Найгу. А когда даже ты на неделю отлучился на Юг, это меня в край возмутило и взбудоражило.
— Я всего лишь по просьбе Лётэ передал бумаги его лазутчикам. Он все выискивает теухских вампиров и ждет от них неожиданного удара.
Горрон довольно расхохотался.
— Что такое, друг мой? — поднял брови Филипп.
— Я почти уверен, что Лётэ за все тысячелетия ни разу не спал лишь от того, что, проснувшись, боялся обнаружить вокруг себя теухских вампиров, которые во время сна захватят Йефасский замок.
— Их же мало осталось.
— Мало, а может уже и не осталось, но Лётэ до сих пор трясет от одного имени Барши Безумного.
— Может все происходящее связано с теухскими вампирами? — задумался Филипп.
— Нет, точно нет. Лилле Адан предали клан Теух, и те, кто сбежал той ночью из зала, если они до сих пор живы, в своих кошмарах видят именно Мариэльд.
— Там могло смениться несколько поколений, Горрон.
— Нет, Филипп. Мариэльд — вторая в Совете, после Лётэ. Ей нет смысла связываться с жалкими остатками Старейшин на юге, среди которых она носит клеймо предательницы. Я полагал, что Мариэльд может продавать дар состоятельным персонам с Юга, но глазами Кьенса убедился, что она много богаче, чем предполагалось. Графиня Ноэля руководствуется другими мотивами, пока нам непонятными.
Утром, когда снег хлопьями усыпал Брасо-Дэнто, Горрон, как обычно скорый на руку, стоял над душой разбуженных портних, которые спешно подшивали костюмы господина Донталя. И уже следующим днем слуги поправляли завернувшийся ворот плаща герцога, пока тот стоял с важным королевским видом.
— Не опасно ли вам будет брать слуг? — спросил у распахнутых во двор дверей замка Филипп, сложив руки за спину.
— Они сопроводят до лавок в Глеофе, затем отправятся в Сциуфское Княжество и Летардию для контроля моих торговых посредников. — покачал с плутоватой улыбкой головой Горрон. — Ты за кого меня принимаешь, Филипп?
— Я переживаю за Вас, не обессудьте. — холодное лицо Филиппа смягчилось благодаря теплой, но настороженной улыбке. — Надеюсь, что все получится.
Мужчины обнялись. Горрон вскочил на лошадь и в сопровождении двух слуг выехал за ворота. Белый Ворон посмотрел ему вслед с надеждой и тревогой одновременно. Три фигурки растворились в белой пелене снега, а к одиноко стоящему в дверном проеме Филиппу подбежал слуга, один из новых.
— Господин, — предложил плащ слуга. — Поберегите здоровье, возьмите плащ.
В одном котарди поверх теплых штанов Белый Ворон вернулся в замок и велел прислать к нему Базила. Там он написал на пергаменте, что потребуется взять с собой в Офурт. Увидев в списке лопаты, ломы, кирки, сундуки и цепи, Управитель удивленно вздернул и без того тонкие и будто бы поломанные посередине брови и почесал за оттопыренным ухом под шапкой.
* * *
Спустя два дня
Серым и мрачным утром кони тридцати двух всадников, взметая легкий снег, направились по улицам Брасо-Дэнто к воротам. Позади волочился груженый и крытый обоз из трех повозок.
Зимний Солраг спал крепким сном. Поля укрыло пуховое одеяло, а высокий силуэт гор Брасо чернел между небом и землей, что слились друг с другом в одинаковом сером цвете. Наконец, очертания горы, у подножия которой разлегся Брасо-Дэнто, исчезли, и с пару недель отряд брел посреди полей озимой пшеницы, сейчас мирно дремлющей под сугробами.
Когда всадники подъехали к темному ельнику, к Филиппу обратился старый рыцарь, в блестящих доспехах и конусообразном шлеме с плюмажем из вороньих перьев.
— Господин, может стоить взять в Офуртгосе подмогу, а уже потом идти на зверя?
— Нет, сэр Рэй, если мы сделаем все, как положено, то хватит и двух десятков.
Рыцарь, серебристо-рыжие пряди которого падали из-под подшлемника на широкие плечи, нахмурился.
— А как же вурдалаки, господин?
— О них не беспокойтесь, сэр Рэй, вурдалаки более не угроза в Офурте.
— Как скажете, милорд, — приложил руку к блестящему нагруднику, из-под которого выглядывал красный поддоспешник, капитан гвардии.
Вечером лапы темных и высоких елей раздвинулись, пропуская путников к Дорвурду, городку вдоль тракта. Филипп помнил Дорвурд очень живым поселением с относительно небольшим заборчиком, чтобы его не смогли преодолеть вурдалаки. Сейчас же, подобно городку на болотах, Орлу, Дорвурд тоже наглухо укрылся за частоколом, ощерившимся острыми концами за рвом.