Муассанитовая вдова
За приготовлением макарун мне неожиданно полегчало. Пока измельчала сухой миндаль в кофемолке, пока через мелкое сито смешивала с сахарной пудрой, пока замешивала ганаш из белого шоколада, пока накрывала его пленкой и убирала в холодильник, руки действовали сами по себе, а голова отдыхала.
Я здесь, на Оентале, свободна, и никто не заставит меня вернуться на Цварг… Мне не нужны мужчины. Ни одного цварга больше не будет в моей жизни. Никогда.
То, что написал Юдес, – это уловка, чтобы заставить меня нервничать. Он меня не найдет.
К обеду подтянулся Льерт, и я почти забыла, как сильно он меня разозлил с утра. Ко всему, он настолько вежливо спросил, может ли использовать пространство подвала для своих нужд, что я растерялась и ответила «да», так и не уточнив, что он собирается делать. Наливая в тарелку суп из мяса куропатки, я думала переспросить, а потом мысленно махнула рукой. Да какая мне разница? Хоть оргии пускай устраивает, лишь бы больше не рассказывал, что женщина должна зависеть от мужчины.
Пока я соединяла миндальные половинки с молочно-белой прослойкой, Льерт умудрился поглотить тройную порцию еды, вновь перемыл всю посуду и уточнил, есть ли у меня для него дела. Пожала плечами. Какие дела для того, кто недавно пришел в себя? Напомнила, чтобы он не выходил из дома, и, собственно, на этом все требования закончились. Не зная, когда точно вернусь, приготовила легкий ужин для временного гостя, разложила макаруны по многочисленным коробкам и отправилась по заказчикам, которые заждались и вчера начали сбрасывать гневные сообщения на коммуникатор. Несмотря на то что солнце уже клонилось к горизонту, на улице было ужасно душно. Наличка у меня закончилась, и вместо аренды скутера или велосипеда пришлось пешком идти несколько кварталов. Вернулась я настолько вымотанной, что лишь махнула рукой Льерту и рухнула в постель.
Льерт Кассэль
От цваргинь, которых я знал, Леста отличалась всем. Вообще всем. При этом я не мог сказать, что она склочная, как большинство пиксиянок, или навязчивая, как эльтонийки, или витающая в розовых облаках, как миттарки. Нет, она просто была другой. Была ли это конкретная особенность человеческих девушек с Захрана? Не уверен, хотя до этого знакомства мне не приходилось с ними тесно общаться.
Леста оказалась вежливой, уравновешенной и воспитанной, как цваргиня аристократической ветви, прекрасно контролирующая эмоциональный фон, практически мгновенно нейтрализуя слишком яркие и резонансные бета-колебания. Но при этом с совершенно иными взглядами на жизнь. Очевидно, за завтраком я поднял болезненную для нее тему, однако она на удивление быстро успокоилась или – готов поклясться – заставила себя успокоиться.
Исподтишка понаблюдав, что и как она делает по дому, я взял на себя стирку и сушку вещей, общую уборку и прочие мелочи, оставив ей то единственное, от чего она получала удовольствие, – готовку. Тут даже рога не пришлось подключать, чтобы почувствовать, как она обрадовалась, удалившись на кухню.
Работа по дому практически полностью совпадала с делами, которые приходилось выполнять, будучи дежурным на «Сверхновой». Я никогда не ставил себя выше подчиненных, а потому вместе с членами команды попеременно занимался всем. Техника и модель пылесоса-поломойки отличались, но в целом все совпадало с уходом за межзвездной яхтой. Разве что занавесок на военном корабле никогда не висело, и их не приходилось стирать, зато те же иллюминаторы после неудачных выходов на орбиту мы оттирали от гари или песчаной крошки чуть ли не вручную. Ребята надевали скафандры и по очереди чистили стеклопластик с внешней стороны. Заменить фильтр в вентиляционной шахте, картридж в утилизаторах, проверить температуру карбоновых стержней и уровень плазмы в лазерной установке или поменять гидравлическую жидкость – такие вещи я и за работу не считал, просто ставил в график, равномерно распределяя обязанности на весь экипаж. Но на «Сверхновой» служили мужчины, а Леста до моего появления всю работу по дому делала в одиночку и, весьма неплохо, судя по чистоте, и это несколько шокировало.
Некстати вспомнилось, что Фьенна в свое время надавила на родителей и потребовала, чтобы ее устроили младшим атташе. Работу она выполняла отвратительно, потому что должность была продиктована скорее любопытством и капризом посмотреть на другие планеты, чем объективной необходимостью заработать деньги. Цваргини, которых я мысленно перебирал в памяти, скорее брезгливо сморщились бы и наняли обслугу, чем согласились лично тыкать в роботов, загружать стиралку или разбираться с настройками бытовой техники. О такой сложной физической работе, как замена покрытия на крыше, я вообще молчу.
Мысли скакнули к рулонам синтетической мембранной материи, которые нашлись в подвале, и я решил уточнить, могу ли использовать помещение на свое усмотрение. Девушка разрешила, затем схватила свои пирожные и умчалась, толком не попрощавшись. Это слегка покоробило. Когда она вернется? Уже вечереет, не опасно ли на Оентале в такое время ходить одной? Все-таки не культурный и развитый Цварг, а полуаграрная планетка без собственной армии или централизованной Системной Полиции. Всякий раз, когда «Сверхновая» останавливалась в космопортах вне Федерации, я распоряжался, чтобы мои люди ходили по двое, а лучше по трое.
«Льерт, ты себя накручиваешь! Она здесь живет давно и все знает! – мысленно дал себе подзатыльник. – Если хочешь быть полезным, вначале перестань выглядеть как убожество. Может, тебе начнут хоть чуточку доверять».
Отжимания и приседания – это хорошо, но от сотни-другой повторений мышечная масса не увеличится. После военной подготовки и разведывательных операций на отдаленных небесных телах такие упражнения помогают поддержать форму, но никак не эффективно нарастить новые мышечные волокна, уплотнить миофасции и соединительную ткань. Организм привык к более интенсивным нагрузкам.
Тренировки в условиях повышенной гравитации отпадают. Это на «Сверхновой» можно было на максимум выкрутить настройки гравитона, а на Оентале я даже хорошую кофемашину вряд ли смогу найти, не то что специализированный спортивный инвентарь. Что ж, придется пораскинуть мозгами, как вернуть себе былую форму на этой отсталой планетке.
Без зазрения совести я вышел во двор, набрал в пару железных ведер камней поувесистей. Леста переживала, что мне может стать плохо, и требовала не покидать дом, но спорить, что я полностью регенерировал, было бы слишком долго. Жизненный опыт подсказывал, что с женщинами лучше не спорить, всегда останешься виноватым.
В подвале нашел запасной черенок от лопаты, выскоблил ножом симметричные S-образные углубления на расстоянии ладони от каждого края. Отлично, гриф для штанги есть. Не идеальные закрепления для массы, конечно, но пока сойдет. В качестве блинов повесил ведра. Подбор веса камней, чтобы они сохраняли баланс, занял еще какое-то время, зато у меня получилась простенькая импровизированная штанга с возможностью быстро добавлять и убирать утяжелители.
В качестве атлетической скамьи приспособил полуразвалившуюся кушетку. Видимо, Леста многое хотела выкинуть, но, не в силах перетаскать все на городскую свалку, просто спихнула крупногабаритные предметы в подвал. Кушетка разительно отличалась от лаконичной меблировки дома и дешевой смесью синтетических материалов, и яркой расцветкой. Отломав подлокотники, за четверть часа сделал скамью. Пока перерывал мусор, нашел вполне приличную деревянную паллету. Прикинул, что можно будет отобрать доски и смастерить атлетическую стойку для штанги.
С удовольствием я потренировался до тянущей ломоты в мышцах, а убедившись, что Леста еще не вернулась, поужинал. Вновь спустился в подвал, откопал парочку обрезков металлических труб, вогнал в них саморезы, нашел мешок с остатками цемента. Раствор бетона развел в пластиковом ведерке, по центру вставил трубу. Через пару дней схватится, повторю то же самое с другой стороны, и будут у меня отличные гантели.
