"Фантастика 2023-85". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
Достославный сир Робер сидел на полу, придерживая рукой аккуратно сложенный доспех, который, как и предполагалось, оказался ставкой на кону. Напротив расположился один из студиозусов — по всей вероятности, предводитель всей шайки. Отлично сшитый наряд дорогого шелка и кинжал миланской работы в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, выдавали в нем отпрыска богатой ломбардской семьи. Перед ним на поверхности бочонка лежали стопки золотых и серебряных монет, свидетельствуя о том, что, по крайней мере, в одной из трех наук, обязательных для парижских студентов (коими являлись азартные игры, соблазнение горожанок и дуэли), он изрядно преуспел. Студент-ломбардец, ехидно ухмыляясь, потряс деревянный стакан. Кости громыхнули по дну и остановились. Толпа вздохнула, как один человек. Лицо рыцаря прояснилось. Плотоядно посверкивая глазами в сторону принадлежащих ломбардцу денег, де Мерлан схватил кости и стаканчик, сделал несколько небрежных движений и выпустил кубики на деревянную поверхность. В этот момент кто-то из зрителей толкнул Жака в бок, он непроизвольно шагнул назад и оказался за широкой спиной послушника-бенедиктинца, который закрыл от него игру. Студиозусы злорадно завопили.
— Воистину неисповедимы пути Господни и промысел Всевышнего! — произнес послушник. — Вначале на кону было по ливру. Ломбардец выбрасывает три и два, рыцарь мечет два и один. Рыцарь, как опытный игрок, удваивает — ставит два ливра. У ломбардца выпадает четыре, у рыцаря — снова три! Рыцарь, желая хоть немного отыграться, ставит за шесть денье свой доспех. Ломбардец мечет тройку, а у рыцаря выпадает два! Сколько лет играю, а такого еще не видал.
Де Мерлан пнул в сердцах ни в чем не повинный доспех, отвесил по дороге пару оплеух подвернувшимся под руку монахам и, возвратившись на свое место, с размаху плюхнулся на солому и снова уставился в переборку.
— Сочувствую вам, благородный господин! — выдержав приличествующую моменту паузу, искренне произнес Жак. — Такого невезения просто не бывает. Вы крестоносец?
— Был им до сего момента, — прорычал, не поворачиваясь к собеседнику, де Мерлан. — За три ливра я мог добраться до Палермо, купить там приличный щит и кольчугу и поступить на службу к одному из нобилей, которых император Фридрих собирает для отвоевания Иерусалима. А в сражениях на Святой Земле можно обзавестись всем — лошадьми, золотом, слугами… Теперь же мне остается одно — наниматься в Неаполе или Мессине за шесть денье в неделю в копейщики к какому-нибудь купчишке-иудею!
Жак о чем-то задумался.
— Вот что, благородный господин! — продолжил он, словно приняв какое-то решение. — Не желаете ли вы прогуляться наверху, подышать воздухом и немного успокоиться? Глядишь, какая мудрая мысль в голову и придет. А я пока тут останусь, вещи постерегу.
— Ты так думаешь? — хмуро и подозрительно взглянув на виллана, спросил де Мерлан, словно пытаясь отыскать в этом, честно говоря, чрезвычайно разумном предложении неведомый подвох.
Но лицо собеседника выражало крайнюю степень доброжелательности, не дающую ни малейших оснований сомневаться в том, что его совет вызван одной лишь заботой о вновь обретенном знакомце. Де Мерлан что-то неразборчиво пробубнил себе под нос, опоясался мечом и, грузно переваливаясь с ноги на ногу, затопал в сторону лестницы, ведущей наверх.
На палубе было солнечно, ветрено и прохладно. Робер выдохнул, изгоняя из легких спертый воздух трюма, а из души горечь поражения, после чего вдохнул полной грудью и осмотрелся по сторонам.
У господских шатров за походным столиком сидели с кубками в руках два негоцианта, рыцарь из нобилей и епископ, своим очень длинным носом, круглыми глазами и красной матерчатой шапочкой разительно напоминавший дятла. Вокруг них суетился слуга с огромным кувшином, время от времени подливая в кубки вина.
Чуть дальше в сопровождении двух копейщиков прогуливалась вчерашняя дама. На сей раз на ней был не белый, а темно-бордовый наряд. Впрочем, это никак не проясняло, кто она такая, ибо у охранников на камзолах не было гербов, а сама она продолжала тщательно укрывать лицо от любопытных взглядов.
Под парусом, собрав перед собой десяток слушателей, разглагольствовал невысокий человечек с ярко-рыжими волосами и огромным крестом на груди.
Робер подошел поближе и прислушался к разговору двух паломников.
— Кто это? — спрашивал один у другого.
— Это Рыцарь Надежды! — отвечал его товарищ. — Говорят, он в Святой Земле не единожды побывал, а уж знает про земли и народы всякие, про мавров и сарацин, про доблестных крестоносных рыцарей столько, что ни в сказке сказать ни пером описать. Не успел Марселлос за кормой скрыться, так он как начал рассказывать — до сих пор не умолкает. И хоть бы раз повторился!
— А он что — и в самом деле рыцарь?
— Да вроде нет, одет как обычный бургер. Но все его Рыцарем Надежды кличут, да и сам он только на это имя и отзывается.
— Как только мы зайдем в мессинский порт, — продолжал разглагольствовать рыжий, — желающие всего за полденье могут проследовать со мной. Я познакомлю уважаемых пилигримов с достопримечательностями этого древнего города, укажу лучшую и очень дешевую харчевню, а также отведу в лавки, где мои друзья-торговцы, исключительно из любви к Господу, продадут вам свои товары со значительной уступкой в цене! Кроме того, уважаемые паломники…
Что еще «кроме того» входило в услуги предприимчивого Рыцаря Надежды «всего за полденье», Робер не узнал. С кормовой башни, где располагался капитанский мостик, прозвучал зычный окрик: «К повороту!» — и палубные матросы кинулись загонять пассажиров в трюм, чтобы те во время маневров не путались под ногами. Капитан, с раннего утра наблюдающий за птицами, проследил, как четвертый или пятый по счету альбатрос, совсем почти не шевеля крыльями, устремляется в сторону Корсики, и решился-таки выйти в открытое море. Матросы налегли на шкоты, подбирая прямоугольный парус, рулевые — по два человека — на рулевые весла, и вскоре неф начал медленно разворачиваться кормой к берегу.
Робер рыкнул на матросов и задержался наверху, наблюдая за галерой «Фалько», шедшей на веслах. Оттуда донеслись удары задающего ритм большого барабана и крики надсмотрщиков. Вскоре над кораблем тамплиеров поднялся косой латинский парус с красным восьмиконечным крестом.
Спустившись вниз, Робер неожиданно обнаружил своего нового приятеля в компании студиозусов.
— Ты все понял? Сделаешь так, чтобы комар носа не подточил, а если он догадается — пеняй на себя! — стоя перед везучим ломбардцем, втолковывал ему Жак.
— Не беспокойся, уважаемый! — отвечал ломбардец. — Николо Каранзано всегда слово держит. Вот и братья подтвердят!
При этих словах остальные студиозусы стали издавать возгласы, свидетельствующие о том, что они не имеют ни малейших сомнений относительно репутации своего предводителя.
При виде достославного рыцаря Робера де Мерлана высокие договаривающиеся стороны быстро свернули беседу и разошлись по местам.
— О чем это вы там говорили? — спросил Робер у Жака.
— Да так… — ответил тот. — Вот хочу тоже попробовать поиграть. Да только боязно.
В глазах рыцаря снова появился лихорадочный блеск, и его усы опасно зашевелились.
— Боязно? Слушай, а давай я за тебя? Ну, метать буду я, а играешь вроде как ты? Мне уже давно не везет, так что в этот раз я обязательно выиграю!
— Давайте сделаем так, уважаемый господин! Я вам одолжу ливр, а вы сядете играть, за меня. Проиграетесь — так тому и быть. Ну а ежели Господу будет угодно, чтобы вы отыгрались, тогда все, что сверх ливра, — пополам.
Прорычав что-то нечленораздельное, видимо выражая полное согласие с предложенными условиями, сир Робер выхватил протянутую монету и устремился к бочонку.
— Значит, игрока за себя выставляешь? — спросил ломбардец, обращаясь к хитрому виллану и всем своим видом выражая обиду. — Ну, тогда и я сам играть не буду. Лучше пусть Рембо кости мечет, он у нас не только на лютне бренчать ловок. — Он указал пальцем на жонглера, при этом не удержался и зачем-то подмигнул Жаку.