"Фантастика 2023-85". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Значит, ты лично знаком с Корнелием Пальмой?
— О да, наместник, — охотно закивал Каллист и даже оживился, в надежде, что это знакомство поможет ему выпутаться из страшной передряги.
Адриан и Зенон переглянулись.
Получалось, что враг установлен, но легкость этого открытия смутила Адриана.
— А в последнее время ты поддерживал с Корнелием Пальмой связи? Писал ему, к примеру?
— О да, сиятельный… — еще более охотно принялся излагать Каллист. — Посылал поздравления и серебряную чашу, когда Пальма почтен был триумфальной статуей на Форуме с разрешения нашего наилучшего принцепса. И еще посылал подарки всякий раз на его день рождения…
Зенон едва заметно отрицательно покачал головой: обычные подношения клиента своему патрону. Знаки преданности, и не более того.
Тут в колоннаде обозначилось какое-то движение, и два охранника ввели в портик Калидрома. А вместе с ними, оттеснив дородного грека хлипким телом и выступив вперед, явился секретарь Адриана.
— Сиятельный, ты велел доставить этого раба во дворец…
Адриан нахмурился — он совсем позабыл об условленном часе для бывшего повара Пакора, ибо распоряжения отдавал накануне, а события этого утра смешали все планы. Секретарь же, не посвященный в происходящее, действовал по записям, составленным вечером.
Заминка вызвала растерянность, в отлаженном механизме что-то заело. Фигурки застыли. И Зенон, и охрана, и секретарь ждали распоряжений наместника, сам же Адриан раздумывал, за какой рычаг потянуть, дабы вновь привести в движение нужные шестерни, чтобы фигурки вновь принялись двигаться в установленном порядке, друг за другом.
В этот момент Каллист, ощутив легкую слабину прежде жесткой тяги, обернулся к вошедшим в портик.
Калидром глянул на него…
— Это же Каллист! — воскликнул пекарь с радостным изумлением. — Я видел его многократно при дворе Пакора!
Две театральные фигурки, оставленные без присмотра, вдруг дернулись, столкнулись и застыли недвижно.
— При дворе Пакора? — переспросил Адриан.
— Ну да… — Теперь Калидром осмелился оттеснить секретаря и приблизиться к наместнику. — Каллиста многократно приглашали на пир, и он всегда хвалил мои пирожные с черным изюмом и медом. Я прежде всего пекарь. Но ныне могу готовить многие блюда — и мясные, и сладкие. Стоит тебе отведать мои пирожные, и ты сразу поймешь, что ничего лучше не пробовал в жизни.
У Каллиста вид сделался кислый, будто речь зашла о скисшем молоке, а совсем не о сладостях.
— То есть ты видел этого человека в Ктесифоне? — уточнил Адриан, уже понимая, что это означает, но все еще до конца не веря. Потому что подобного он никак не мог предугадать.
— Ну конечно… — радостно закивал Калидром. — Он не только приглашался на обед, но и затем — на возлияния и всегда располагался на полу возле самого изголовья царского ложа, а точнее, возле золотой ножки в виде львиной лапы. У него обширные лавки в Селевкии на Тигре, где торгуют шелком и пряностями, инжиром и финиками… Он — единственный, кого приглашали на возлияния царя царей и кто не принадлежал к знати.
— Пакор более не правит Ктесифоном… — проблеял Каллист и глянул уже не заискивающе, а зло. — Хосров ныне царь царей…
— Но ты смертельно не хочешь, чтобы римляне дошли до Селевкии и Ктесифона [494],— вкрадчиво проговорил Адриан. — Особенно до любезной твоему сердцу Селевкии…
— О, сиятельный… — простонал Каллист. — В чем провинились несчастные торговцы… Мы всего лишь привозим для Рима шелк и пряности… О, боги, боги… Селевкия всегда была дружна с Римом… — Он примолк, не ведая, что еще добавить.
— Зенон, — обернулся Адриан к вольноотпущеннику, — мы ошиблись. Совсем не те люди стоят за этим похищением.
Вольноотпущенник понимающе прикрыл глаза, затем наклонился к самому уху господина и спросил, но спросил достаточно громко, так, что услышал Каллист:
— Позвать палача?
Адриан помолчал, прищурился. От этого взгляда у Каллиста окончательно отнялись ноги, и он растянулся на мозаичном полу перистиля.
 
— Господин… Сиятельный… — лепетал он немеющим языком. — Ты хочешь допросить этого раба… Калидрома…
— Нет, Каллист, я хочу допросить тебя.
  
Глава VII
 
ВСЕ НЕ ТАК…
 
Осень — зима 866 года от основания Рима
Провинция Сирия
На другое утро рано на рассвете выехал из Антиохии посланец, вез он написанное тайнописью послание Афранию Декстру. Гонец был снабжен подорожной с приказом скакать день и ночь, дабы доставить письмо в Эфес, — Адриан полагал, что именно там сейчас находится центурион фрументариев — вместе с императором Траяном и его свитой.
Каллиста, приговоренного к смерти, распяли тем же утром. Впрочем, к кресту его пригвождали уже мертвым — так истерзал палач тело несчастного.
Далее всё затихло.
Каждый день Адриан навещал Приска. Раненого наместник приказал разместить в одной из лучших комнат дворца с широким окном, в которое вливался свежий воздух — вещь совершенно необходимая для больного. А чтобы прохладный ветер не беспокоил, окно затянули шелком — той самой тканью, что привезли во дворец из дома Каллиста, чье имущество было конфисковано в пользу казны.
Гермоген изготовил самые замечательные мази для ожогов, но все равно пришлось на правой ноге ампутировать все пальцы, кроме большого, — так они были изуродованы пытками. Стопу же Гермоген сумел сохранить. Сохранились и пальцы на руках, только ногти с них сошли и принялись отрастать корявыми и кривыми. Восемь дней больной был без сознания и только на девятые сутки пришел в себя. Об этом тут же донесли Адриану, и он заглянул к больному.
Приск выглядел отвратительно. Лихорадка истрепала его за несколько дней так, что из мужчины во цвете сил превратила в старика — с запавшими щеками и сероватой щетиной на щеках. Волосы больному обрили — чтобы не путались колтунами во время долгой болезни, и теперь они отрастали частью черными, а частью — уже седыми.
— М-да… мы с тобой неудачно повеселились в Дафнийской роще… — заметил Адриан, пытаясь хорошей шуткой взбодрить больного.
— Кориолла… — прошептал Приск. Кажется, все это время, пока он метался в бреду, только эта мысль его и занимала. — Что с нею… и с детьми?
— Она в Италии.
— Этот человек… боксер… у него был браслет. Ее браслет.
— Давай поговорим о тебе.
— Нет писем… столько времени нет писем… Пошли почтаря. Немедленно.
Далее разговора не получилось — явился Гермоген и потребовал, чтобы наместник немедленно ушел, потому как больной еще слишком слаб, и лихорадка может вернуться.
— Я уже послал почтаря. Ответ скоро будет, — сообщил Адриан уже в дверях.
Он так и не понял — услышал его Приск или нет.
  
Глава VIII
 
ИЗДЕВКА ФОРТУНЫ…
 
Осень — зима 866 года от основания Рима
Италия
Кориолла проснулась от стука — будто хлопнула дверь. Потом дуновение воздуха, странный скребущий звук. Вскрик. Опять кто-то рядом — задевает плечо — вновь хлопает дверь.
И где-то рядом — только снаружи — крик ребенка.
А потом визг няньки, заглушающий всё.
Кориолла вскочила. Ледяной ужас залил ее мгновенно — как вода пустой сосуд.
Она ринулась вон из комнатки, где они ночевали, на галерею гостиницы — там висела на бронзовом крюке масляная лампа. Схватила, вернулась, осветила комнату. Флорис, только что проснувшись, беспомощно и испуганно озиралась. Нянька сидела, зажав рот рукой.
Мевии не было. Но главное — не было Гая…
Рука, держащая лампу, дрожала, прыгала вверх-вниз…
Почти механически Кориолла повесила лампу на крюк, шагнула к няньке…
— Где он? — прохрипела.
Та замотала головой и замахала руками.
Наконец выдавила:
— Забрали.
— Кто?
— Он… — Нянька икнула от страха.
В этот момент возникла на пороге Мевия.