"Фантастика 2023-85". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Тогда я скажу вместо тебя. Ты должен был написать завещание в пользу Адриана. Так?
Грек помедлил и неуверенно кивнул. Громко клацнули зубы.
— Отлично. И заказала тебе подправить пергамент Элия, а забрать его должен был Декстр. А теперь ответь: не пытался ли кто-то еще разузнать у тебя об этом деле.
— П-п-пытался, — проблеял грек.
— И кто же?
— Ты! — выпалил Павсаний и невольно втянул голову в плечи, видимо изумившись собственной ярости.
— Не смешно. Кроме меня.
— Нет. Никто! Оставь меня, вояка… Что тебе надо? — Теперь он скулил по-собачьи, с губ стекала слюна.
— Больше ничего.
Павсаний сделал слабую попытку ускользнуть под стол, но Приск ухватил его за плечо:
— Я сейчас уйду. Кстати… — Приск подтолкнул в сторону Павсания таблички с письмом бывшего фрументария. — Декстр не поверит, что ты не получил от Паука завещание. Решит — ты продал пергамент кому-то еще. Я бы на твоем месте исчез.
— Что? Да кто ты такой?
— Исчезни, — посоветовал Приск и вышел.
* * *
В этот раз Приск даже не стал прятаться в таверне — он просто перешел улицу и встал возле лавки пекаря в тени портиков. Пекарь еще утром продал свой товар, и сейчас лавка была закрыта, деревянные ставни заперты. Ближе к вечеру здесь толклись сомнительного вида личности — тетка с выкрашенными в ярко-рыжий свет волосами и кривой мужик со зверской рожей. Если бы не свет масляной лампы, что висела у входа в соседнее помещение, то сделалось бы совсем темно. Приск не сомневался, что лампа горит у входа в лупанарий. Тетка с рыжими волосами и кривой парень по очереди предложили Приску одну и ту же девку. Товар весьма залежалый — выглянувшая наружу шлюшка в одной коротенькой тунике имела вид самый паскудный.
Приск сказал, что ждет здесь свою красотку, с которой уже сговорился, и продавцы живого товара неохотно отвалили. Тем более что появилась новая цель — какой-то юнец, закутанный в толстый плащ.
С наступлением темноты Город не делался тише или покойнее.
Пока бедняки укладывались спать в тупиках-переулках прямо на мостовой или обосновывались в портиках, а счастливчики — за занавесом опустевшего театра, люди побогаче заполняли харчевни. Здесь до рассвета резались в кости, попивая вино и обсуждая за игрой достоинства возниц и лошадей, гладиаторов и их оружия. Кое-кто из прохожих кидал косые взгляды на Приска, но грязный истрепанный плащ гасил хищные огоньки в их глазах.
Наконец Павсаний возник на пороге своей лавки. Подгоняя помощников — рыжего коротышку и неповоротливого Геркулеса, — он проследил, чтобы лавку заперли на ночь, после чего Геркулес взвалил на плечи здоровенный мешок, рыжий — котомку поменьше, Павсаний закутался в плащ, и троица зашагала по улице. При этом рыжий запалил свечу в фонаре. Вечер был душный, в который раз Приск мечтательно подумал о термах, в которые он сегодня опоздал.
Гай поначалу решил, что троица спешит к воротам, чтобы покинуть Рим незаметно в той уличной кутерьме, которая всегда воцаряется на закате, когда начинают прибывать торговцы, — с наступлением первого ночного часа им дозволялось въезжать в Город на повозках.
Но нет.
Геркулес, направляемый Павсанием, свернул раз, другой, третий, и преследователь понял, что троица постоянно путает следы. Скорее всего, у поддельщика завещаний имелась какая-то тайная нора в Риме, и туда он сейчас устремился.
Приск двигался следом, испытывая странный азарт — стремление охотника загнать дичь, одолеть, победить… Победить! Вот чего не хватало все эти годы — ощущения схватки. Он соскучился по опасности, как другие скучают по дикой и вздорной подруге.
На перекрестке Геркулес остановился у фонтана и принялся жадно пить. Его примеру последовал рыжий, а затем и сам хозяин, уставший кричать на бестолковых рабов, подставил ладонь под струю чистой прохладной воды [459].
В этот момент и выкатилась на перекресток повозка. Небольшая деревянная, запряженная парой крепеньких мулов, она резво подкатила к фонтану. Из повозки выскочили двое. Первый огрел палкой Геркулеса по башке, второй, обхватив Павсания сзади за шею, поволок к черному зеву в деревянном коробе. Рыжий коротышка взвизгнул, отшвырнул мешок и кинулся бежать… Похитители всё рассчитали верно. Кроме одного. Что рядом окажется бывший центурион. Как только повозка вкатила на перекресток, Приск понял — дело неладно. Он рванулся к Павсанию со всех ног. Опоздал на какой-то миг… Геркулес уже валялся, оглушенный, в чаше фонтана, когда Приск, проскочив мимо него, сумел ударить того парня, что волок к повозке Павсания. Но похититель только охнул и слегка присел. При этом, правда, выпустил добычу, зато обнажил клинок. Грек, полузадушенный, осел на мостовую, да так и остался стоять на четвереньках. Приск тоже выхватил меч — первый удар парировал без труда. Второй — с трудом. Теперь уже парень, оглушивший Геркулеса, попытался сгрести Павсания в охапку, но грек каким-то чудом вырвался и, видимо совершенно потеряв представление, что с ним и где он, полез зачем-то под повозку. В этот момент раненный Приском похититель закричал, мулы дернули колымагу, и колесо наехало греку на шею. Спина могла бы выдержать тяжесть широкого колеса, но шея — нет. Приск отчетливо расслышал, как хрустнули позвонки.
 
В следующий миг раненый похититель отскочил назад и ринулся к повозке. Второй оказался проворнее, взобравшись наверх, он принялся нахлестывать мулов, разворачивая колымагу. Раненый удирал не так споро, и Приск его настиг. Попытался схватить и едва не напоролся на жало клинка. Тогда сам ударил мечом по руке. Парень завизжал. Еще один удар ногой в бок — пленник Приску был нужен живым.
В этот момент Геркулес наконец очухался, поднялся и, ничего не соображая — или соображая очень плохо, — пошел на Приска. К тому моменту, когда Геркулес вновь очутился в фонтане, и повозка, и оба похитителя исчезли. На мостовой осталось лишь изувеченное тело грека и подле него — брошенный рыжим мешок. Приск поднял мешок и зашагал в ближайший переулок — встречаться с ночной стражей и объяснять, кто убил Павсания и как бывший центурион очутился рядом, не было никакой охоты.
Посему он не видел, как за повозкой увязался следом человек в темном толстом плаще.
  
Глава V
 
ДЕКСТР
 
Лето 866 года от основания Рима
Рим
Приск вернулся домой злой как Орк [460].
Все труды этого дня пошли прахом — пусть он и узнал, что таинственная матрона действовала в пользу Адриана, но след, ведущий ко второму похитителю, был утерян окончательно.
Дом встретил хозяина разором, суетой и шумом. Слуги упаковали большую часть вещей отъезжающей Кориоллы в сундуки, и дом выглядел так, будто в нем побывали грабители. Или победившая армия. Что практически одно и то же.
Привратник, открывая дверь припозднившемуся хозяину, сообщил:
— У нас гости.
— Кука?
Прим хмыкнул:
— И этот тоже. А еще — Тиресий.
Приску в первый момент показалось, что он ослышался.
— Тиресий? Но ему же только вчера… Впрочем, неважно.
— Гай, старина, где ты шлялся! — завопил Кука, выскакивая в атрий и обнимая старого товарища. — Я уж думал, тебя прибили где-нибудь в переулке. Мы с Тирсом заготовили факелы и собрались идти тебя искать. А ты взял и сам явился! Молодчага!
— Совсем не молодчага, — буркнул Приск. — Наоборот. Сунулся куда не надо. Боюсь, нас всех прикончат еще до утра.
— Значит, так! — Кука обхватил старого товарища за плечи и повел в библиотеку. — Незачем паниковать. Живо говори, что ты вызнал.
— Немногое… Нить опять оборвалась.
Рассказать ничего Приск не успел — послышался отчаянный вопль Прима, затем лай Борисфена, перешедший в обиженный визг.
Друзья кинулись в атрий.
Посреди помещения стоял Декстр. Прим еще не успел запереть дверь за вошедшим хозяином, так что штурм был кратким и успешным. Хотя не сказать что бескровным, — Прим в углу атрия утирал расквашенный нос, а подле его ног, поскуливая, жался Борисфен.