Пепел. Наследие 2

 
Глава первая
Майкл
Вхожу в маленькую комнату и быстро, но тщательно осматриваюсь. Стол, на нём толстый тлеющий огарок свечи, пламя вздрагивает из-за закрывающейся двери за моей спиной. Вокруг стола три деревянных стула, в углу комнаты полутороспальная металлическая кровать. На стене одинокая лампа, от которой без электричества нет никакого толку. Окна отсутствуют, единственный выход – дверь, которую подпирает спиной девушка, что подстрелила Убийцу. Хантер садится на стул и, расположив руки на столе, складывает их в форму домика, когда пальцы касаются друг друга, он кивает мне на стул напротив. Бросаю беглый взгляд на девушку и сажусь к ней спиной.
–Тебя долго не было дома,– говорю я, удобней устраиваясь на стуле.
–Дела,– отвечает Хантер.
Он смотрит на меня немигающим взглядом, и на мгновение этот самый взгляд меняется, становится немного иным, не таким хладнокровным, как всегда.
–Как там Саманта и Чарли?
–Живы, здоровы.
Услышав мой ответ, Хантер коротко кивает.
–Хорошо. Зачем ты здесь?– спрашивает он.
Интересный вопрос. Я знал, что, если Хантер жив и не возвращается домой, на это есть определенные причины. Ни одни стены не удержали бы его вдали от дома и тем более Саманты. Я всё понимаю, но он не может быть здесь, когда его город скоро склеит ласты и пойдёт ко дну.
–Хантер, прошло больше семи месяцев, пора вернуться домой.
–Пока не могу.
–Причина?
Хантер кивает на девушку у двери и отрывисто бросает:
–Она.
Не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на предмет разговора, задаю следующий вопрос:
–Кто она?
Девушка отлепляется от двери, проходит вглубь комнаты и садится на край кровати, осматривает меня слишком внимательным взглядом и, не прерывая зрительный контакт, спрашивает, обращаясь к Хантеру:
–Это что – твой сын?
–Нет,– говорю я.
–Да,– отвечает Хантер.
Встречаюсь с ним взглядом. Он практически не изменился с последнего нашего разговора вживую. Мы с ним похожи, но только лишь характером. Я благодарен ему за всё, что он для меня сделал, но сейчас не время для лирики. Он всегда учил, что чувства, любые чувства делают нас слабее и они никогда не должны быть на первом месте. Первое место занимает защита тех, кто в этом нуждается. Он кормил меня этим всю жизнь. Каждый раз, когда я уходил в патруль или на задание, что он мне поручал, я слышал одно и то же: "Ради нашего города и нашей семьи". Сейчас, как никогда раньше, наша семья, Хелл и другие города нуждаются в защите. Им нужен Хантер, а не его замена.
Девушка тяжело вздыхает, нарушает тишину и представляется:
–Моё имя Мишель Родригез. Мне двадцать четыре года и последние восемь месяцев я живу в этом замечательном месте. А ещё я по совместительству дочь Пабло Родригеза, главы Коалиции. Одного из трёх глав Коалиции.
После этих слов, Мишель полностью привлекает моё внимание. Ещё раз оглядываю её с ног до головы. Брюнетка, рост примерно метр шестьдесят, зелёные глаза, уверенный взгляд и самовлюблённость, именно она первым делом бросается в глаза.
–Что ты здесь забыла?– спрашиваю я.
–Папочка отправил меня в отпуск.
Брюнетка пожимает плечами и продолжает скучающим тоном:
–Так считают практически все. Даже моя мама и младший брат. Правду знают только люди, что живут здесь, и горстка прихвостней папочки.
–По порядку, Мишель,– говорит Хантер, и девушка тут же замолкает.– Во-первых, как ты мог догадаться, наши переговоры с Коалицией не прошли успешно. Они хотят ввести Хелл, Крест, Подземелье и Возрождение в состав Коалиции.
–Это плохо?– спрашиваю я, потому что понятия не имею о чём идёт речь. Коалиция долго ходила вокруг да около наших городов. Они многое требовали, но о таком речь ранее не заходила. Или мне не сообщили.
Мишель снова вступает в разговор:
–У Коалиции немного странное понимание строя жизни общества.
–Какое?– спрашиваю я.
–Немного рабское,– отвечает Мишель, снова пожимая плечами.
Это действие единственное, не считая слегка участившегося сердцебиения, говорит о том, что она как минимум взволнована этой темой.
–В состав Коалиции входят три больших города. По сравнению с Хелл, это огромные города. Но кроме них есть ещё тринадцать городов. Мелких, но нужных. Все они согласились, так или иначе, войти в состав Коалиции,– сообщает Хантер.
Мишель фыркает и продолжает:
–И теперь там рабы. В прямом смысле слова. Все мелкие города делятся на три типа. Первые, самые покладистые, и ими максимально легко управлять. Главы этих городов добровольно соглашаются передавать все ресурсы и знания Коалиции. Предводителипокладистыхгородов остаются у руля и, по сути, живут так же, как и жили, только изредка посещают столицу и веселятся там. Но люди, обычные, не рождённые с золотой ложкой в зубах, становятся рабами, им не платят, не помогают, не лечат. Второй вид городов –менее покладистые,это города, где правителям не плевать на своих людей. Знаешь, что с ними делает Коалиция? Всю правящую семью выводят на площадь и показательно казнят. Казнят так, чтобы видел весь город от мала до велика. Коалиция отрубает головы и ставит их на пики прямо в центре поселения. И снимать эти напоминания нельзя. Никогда. Но зато появляются вакантные места, на которые Коалиция садит своих людей. Что касается обычного люда, простой народ ждёт то же самое, что и в покладистых городах, они становятся рабами и пашут на благо Коалиции до конца жизни, а она становится куда быстротечнее. Есть и третьи города, где люди, как и правление, воспротивились новому строю и взбунтовались.
Мишель заканчивает свой рассказ и слишком внимательно всматривается в моё лицо. Что она хочет там увидеть? Удивление, шок, сомнение? Ей не суждено рассмотреть на моём лице ничего. Не настолько шокирующие вещи она мне рассказала. Я видел и пострашнее.
–Что с третьими городами?– спрашиваю я, возвращая всё внимание на Хантера.
Глава Хелл наблюдает за танцем пламени свечи и отвечает:
–Ты сейчас в одном из этих городов. Такие города отныне принадлежат тварям и сюда ссылают тех, кто неугоден Коалиции. Знать и военных, тех, кто знает о существование законсервированных городов. Все боятся сюда попасть, некоторые выбирают смерть на месте, чем ссылку сюда.
Снова возвращаю взгляд на Мишель, она выразительно приподнимает брови, а я спрашиваю:
–Даже свою дочь?
Девушка хмыкает и говорит:
–Тем более меня.