Браки совершаются на небесах

— Тебе не кажется, что это ненормально?
— Что именно? — Илона сбросила туфли, не потрудившись поставить их аккуратно к стене.
— Мы с тобой давно в разводе. Мы чужие друг другу люди. И ты все равно с завидной регулярностью приезжаешь ко мне.
— У нас с тобой есть общий ребенок! — Илона обвинительно нацелила на него бутылку вина. И Марк понял, что эта бутылка — уже не первая у Илоны за сегодняшний день.
— Вероника — только моя дочь. Ты сама добровольно отказалась от родительских прав.
Илона несколько секунд молча смотрела на него. А потом снова махнула бутылкой.
— Открой вино, Леви.
 
* * *
Много раз до сегодняшнего дня, когда Илона приезжала к нему, Марк испытывал острое желание прогнать ее. Но так и не прогонял. Наверное, он делал это ради Вероники. Потому что эта женщина — мать Вероники. Дочь до сих пор рисует портреты дорогой мамочки, которая ушла на небо. На небо, как же… По небу у нас папа специалист.
Марк разлил вино по бокалам. И себе тоже. Все равно завтра день отдыха, планировал к матери съездить. Можно и вина себе позволить. А еще — позволить себе наконец-то откровенный разговор с бывшей женой.
Марк вдруг понял, что сегодняшний визит Илоны к нему — последний. И пора ставить точку в этой затянувшейся мыльной опере. Он в долгий глоток ополовинил свой бокал.
— Хорошее вино.
— Что с тобой, Марк?
— Ничего.
Они пили вино молча. Марк подбирал слова. Не такие, чтобы не задеть Илону. Он ясно осознал, что ему на это плевать. А такие, чтобы два раза повторять не пришлось. Хотя повторять, скорее всего, придется.
Ну что ж…
— Я хочу видеть Веронику.
Марк поперхнулся вином. Хорошо, что футболка темная.
— Ты поедешь к ней завтра? — продолжила Илона. — Я поеду с тобой.
— Нет.
— Почему?!
— Во-первых, я завтра не поеду. Во-вторых, ты туда не поедешь.
— Я ее мать!
— Ты слишком поздно об этом вспомнила.
Илона долго и зло смотрела на него, а потом залпом выпила свое вино.
— Святой Марк, — процедила она и сама долила себе в бокал. — Что, удобненько ходить в белых незапятнанных одеждах?!
— Я не жалуюсь.
Потому что не приучен. Не умею. Не знаю, как. Хотя в то время, когда хотелось выть от бессилия — не отказался бы от такого полезного навыка.
Илона сделала щедрый глоток.
— А ты знаешь, что я специально от тебя забеременела? Я презервативы протыкала.
— Догадывался.
— И что?
— Спасибо тебе за Веронику.
Илона вдруг разрыдалась — шумно и некрасиво. Она рыдала, икала, запивала слезы вином и обливалась им. Марк ждал. Он не мог найти в своем сердце ни капли жалости к плачущей перед ним женщине. И не хотел искать.
— Ты никогда… никогда не думал… что было бы с нами, если бы Вероника родилась нормальной?! — сквозь икоту спросила Илона. — Мы могли бы быть счастливы. Могли бы стать настоящей семьей. За что… — прерывисто вздохнула Илона. — За что судьба так жестоко со мной, Марк?! Мне было уже тридцать шесть, я просто хотела немного женского счастья! С красивым молодым мужчиной. Ребенка хотела! А вышло… вышло вот так. За что? За что?!
— Наверное, потому, что нельзя построить счастье на лжи.
— Ты все-таки Святой Марк. Или блаженный! Такой же тошнотворно правильный, как и твой папаша! Ты просираешь свою жизнь, ты этого не понимаешь?!
— А ты — уже, — Илона посмотрела на него опухшими, налитыми кровью глазами. А Марк безжалостно продолжил: — Сколько тебе? Пятьдесят уже есть? Просто я забыл про твой день рождения, прости, дорогая. На что ТЫ потратила свою жизнь? Что в ней есть сейчас, кроме… — Марк кивком указал на бутылку вина, — этого?
— Как ты можешь быть таким жестоким?!
— А ты?
— Это непорядочно — намекать женщине на ее возраст!
— А бросать своего ребенка — подло.
Илона взмахнула рукой, опрокидывая бутылку, бокалы. Белый стол окропился красным.
— Что ты знаешь о том, что я чувствовала?! Ты же оставил меня одну… одну… со всем… этим!
— Ты права, — Марк встал, взял рулон бумажных полотенец и стал вытирать стол. — И за это я прошу у тебя прощения. Я понимаю, что тебе было трудно.
— А тебе сейчас легко?
— Я справляюсь.
Илона прижалась спиной к стене, закрыла глаза и зябко обхватила себя руками. Так и сидела, не открывая глаз. Кажется, начала дрожать. Только женской истерики Марку не хватает. Надо что-то предпринять превентивно.
— Давай, я сделаю тебя чаю.
— Будь ты проклят, Марк Леви.
— Ну конечно я, кто же еще.
Илона резко распахнула глаза.
— Мы с тобой в одной лодке, дорогой. Да, я уже просрала свою жизнь, как ты выразился. Но и тебя, мой святоша, не ждет ничего хорошего! Несмотря на твою до сих пор чертовски смазливую морду и умение трахаться, как бог, ты никому не нужен! Из-за Вероники! Тебе нравится быть одному против всех?! Когда не на кого опереться?! Ни одна женщина всерьез не свяжет с тобой жизнь, Святой Марк! Женщинам не нужны святые и не нужны чужие больные дети! Чтобы стать счастливым с женщиной, тебе придётся бросить Веронику! Какой интересный выбор, не правда ли?!
Марк щелкнул кнопкой чайника.
— Женщины бывают разные.
— Что это значит, Леви?! — Илона быстро выпрямилась. — У тебя кто-то есть?! Кто-то… всерьез?!
Марк сел за стол и подпер щеку ладонью.
— Тебя это в любом случае не касается. Мы сейчас попьем чаю — и ты уйдешь. И больше сюда не придешь никогда.
— У тебя точно кто-то есть!
— У меня есть Вероника.
На чай Илона не осталась.
 
* * *
Марк снова вернулся к присланному Вероникой фото. Лица Кристины на нем не видно, лишь занавес светлых волос. Бесконечные ноги перекрещены. Даже если не знать, что эта девушка мировая топ-модель, все равно в ней чувствуется что-то… Что-то особое.
Марк потер висок. У Кристины наверняка напряженный график. И контракты, в которых цифры с многими нулями. И вот эта девушка спокойно соглашается подменить Соню и прожить неделю с его дочерью в интернате. Будто у нее дел других важнее нет.
Зачем? Почему? Что движет тобой, Кристина Кузьменко? Что скрывается под твоей прекрасной внешностью успешной топ-модели? Что ты чувствуешь сейчас, сидя рядом с моей дочерью? О чем думаешь?
Марк не мог ответить на эти вопросы. Что он вообще знает об этой девушке? Что она может нос сломать хаму, который к ней пристает? Что умеет ругаться матом, как сапожник? Что у нее звездная семья?