Мне всегда будет 44

Улыбнувшись письму Алекса, я открываю следующее письмо. Оно от уфимской подруги. «Привет, Флора! Как я рада, что у меня есть ты! В последнее время у меня все просто валится из рук – и они, блин, опускаются! Держусь на антидепрессантах…» Тут же написав ей длинное поддерживающее письмо, я делаю перерыв на чай, чтобы взбодриться самой. Как мне повезло с моей работой! Здесь я ценима, у меня есть дело, за которое можно держаться. Здесь я, как все, и даже лучше – я высокопрофессиональный специалист, которого уважают и топ-менеджеры, и подчиненный персонал. Молодцы ребята, что вовремя освоили профессию программиста – они сейчас нарасхват и ценятся очень высоко. Это тебе не трудиться надомницей со спицами в руках. Хотя, девушки из нашей компании тоже выбрали не вязание – они все, в основном, осваивают дизайн. Новые времена предлагают новые профессии, и те, кто смотрит в завтрашний день, сегодня на коне.
–Флора Хасановна, к Вам посетитель,– моя помощница прерывает мои размышления.
Оказалось, ко мне пришли за очередным советом. Я наливаю коллеге чай и внимательно выслушиваю его проблему. Решить я ее не могу, но направляю туда, где он может найти помощь. Рабочий день продолжается. В конце дня я еще раз просмотрю электронную почту, и отвечу на письма. А до вечера еще нужно просмотреть стопку отчетов. Мы внедрили программу «Парус», и теперь наша работа во многом упростилась. Но меньше ее не стало.
Мои девочки с утра до вечера работают, не поднимая головы, как, впрочем, и я. Зато живем мы на работе очень дружно, как одна семья. Отмечаем дни рождения, вместе ходим на выставки. У нас даже появились свои традиции. Так, перед Новым годом я обязательно веду девочек в кино, а потом мы идем в кафе. На завтра у нас запланирован поход в музей – пойдем смотреть выставку Рериха. Благодаря Альфии, я всегда в курсе всех событий культурной жизни Казани. И стараюсь делать все, чтобы мои подчиненные видели в жизни что-то еще, кроме цифр, чтобы их внутренний мир, выхолащиваемый нашей работой, постоянно обогащался новыми красками. Мы обмениваемся книгами, которые стоит прочесть и фильмами, которые стоит посмотреть, вместе их обсуждаем за ежеутренним чаем. Мне приятно видеть вокруг себя одухотворенные лица и светящиеся интересом к жизни глаза. Мне приятно «дышать» сними одним воздухом. Приятно видеть, как они развиваются вместе со мной.
Много позже я прочту потрясшую мир книгу Джоджо Мойес «До встречи с тобой», в которой бизнесмен, жизнь которого изменилась после аварии, приковавшей его к инвалидному креслу, и его юная сиделка, на которую обрушились все возможные жизненные невзгоды, влияют друг на друга. Он выбирает добровольный уход из жизни, но до этого успевает научить жить ее. Жить ярко и полновесно.
…Завершив еще один рабочий день, я приезжаю домой. Галия уже приготовила для нас ужин, и мы с мальчиками садимся за стол. Изучив все тонкости национальной кухни, девушка перешла на европейскую кухню, и сегодня нас ждет итальянская паста. Альфред придет еще не скоро – опять позвонил сказать, что задерживается. Камиль с Ренатом – уже взрослые юноши, и я с гордостью смотрю на своих сыновей. Они с готовностью рассказывают мне, как прошел их день. В их жизни все интересно, они дышат полной грудью. Они выросли в постперестроечные годы, на их глазах формировалась новая страна с новыми ценностями и возможностями. На их глазах вырастали многочисленные торговые центры, предлагающие все, что раньше было недоступно, на их глазах появлялись фитнес-центры и стадионы, массажные салоны и культурно-развлекательные комплексы…
Время перемен принесло изменения и на улицы Казани. Изменились и похорошели не только сами улицы города, но и их содержание. И если когда-то по ним носились группировщики в спортивных костюмах, то теперь их заменили разноцветные эмо и мрачные готы, с которыми безуспешно пытаются бороться органы правопорядка. В основном, это дети из благополучных и интеллигентных семей, подростки, ищущие себя и единомышленников в этом огромном мире, хлынувшем на них потоками музыки и информации из интернета. У них нет комсомола, и они сбиваются в группы по интересам. Это субкультура, разговаривающая с миром на языке рока или панка, депрессивных стихов или сентиментальных песен. Эти разноцветные стаи подростков, каждый из которых всем своим видом кричит миру «Я – личность! Я особенный!» кучкуются на улице Петербургской в центре Казани или едут в сам Петербург – неофициальную столицу неформалов. «Интересно, не успей они вырасти до новых тенденций, кем бы стали наши сыновья?– думаю я.– Младший, наверное, был бы черно-розовым эмо или панком – он открытый и эмоциональный. Старший, наверное, готом – он сдержанный и серьезный, Альфред же безуспешно пытался бы вправить им мозги и вернуть в круг обычных людей. А они бы сбегали от нас на улицы…»
 
Глава 31. До. 1990–1996 годы
–Я ушла от него!– Альфия стояла в дверях с дорожной сумкой, с которой обычно ездила в командировки.
Ошеломленная Флора впустила подругу в дом и пошла на кухню – ставить чайник. Известно, что задушевные разговоры у татарок ведутся за чаем. Они выпили уже по третьей чашке, когда Флора начала что-то понимать в происходящем. Самат опять вернулся поздно, Альфия вспылила. Слово за слово – вышла ссора. Альфия хлопнула дверью и ушла.
–Помиритесь, с кем не бывает,– говорит она подруге, но чувствует, что та не настроена возвращаться.
–У него другая,– упрямо говорит она, выпячивая подбородок. Ее карие глаза искрятся обидой и гневом.– Он сказал, что я сама виновата – я слишком много времени уделяла работе. А ты же знаешь, какая она у меня: нужно ходить по театрам, по концертам, а потом возвращаться и писать материал…
–Но ведь он и сам задерживается на работе,– изумленно говорит Флора – Ты же не заводишь из-за этого любовника! Все свободное время ты посвящаешь заботам о нем!
Она всегда восхищалась тем, что подруга при ее напряженном графике успевала вести дом, готовить, стирать, гладить. Каждое утро Самат надевал чистую рубашку, завтракал за накрытым столом, а вечером его неизменно ждал ужин. Для этого Альфии приходилось недосыпать, а в любое окошко в своем графике забегать домой, чтобы что-нибудь приготовить. Она была не такой любительницей готовить, как Флора, и для нее это было не удовольствие, а обязанность, но справлялась она с ней вполне успешно. «А он уверен, что у меня шашни с редактором, и совесть у него теперь чиста – он сам так сказал». К пятой чашке чая Флора осознала, что проблема гораздо серьезнее, чем простая супружеская размолвка.
–Поживешь у нас, а потом посмотрим. Может, он еще одумается.
–Я уже не одумаюсь,– со злостью говорит Адьфия.– Не могу я к нему вернуться после всего этого. Не могу я стирать носки человеку, который меня предал и унизил!
–Но ты же осталась ни с чем – у тебя теперь нет ни мужа, ни дома!– Флора не может с этим согласиться. Из-за ненормированного рабочего дня журналиста Самат с Альфией не спешили заводить детей – оказалось, к лучшему.
–Пусть теперь его пассия ему стирает и готовит! И родит ему сына,– горько говорит Альфия, отставляя недопитую чашку чая.
«А ведь все может так и обернуться. И тогда Альфии станет еще горше»,– думает Флора, с сочувствием глядя на подругу. Столько лет они дружили семьями, сроднившись в одну большую семью. И как теперь все будет? Альфред не перестанет дружить с Саматом, Флора тоже не отвернется от Альфии. Как этот раскол повлияет на их отношения? Неужели, ей придется принимать в своем доме соперницу подруги. Или до этого все же не дойдет? Флора на автомате тянется к муке – как всегда, когда у нее сложности, ей хочется что-нибудь приготовить – создать что-то хорошее из негатива. Она усаживает подругу чистить и нарезать антоновку и начинает готовить шарлотку. Стакан сахара, стакан муки, двести грамм сметаны, два яйца – все перемешать, и тесто готово. Залить этой смесью нарезанные дольками яблоки, поставить на полчаса в духовку – и десерт к чаю готов.