Хорошая девочка для плохого мальчика (СИ)

— Не буду обижать, — взял меня за руку Даня. — Буду только любить. И не дам погаснуть…
— Дай бог, дай бог…
Мы ещё немного поболтали с моей мамой, а затем отправились в город.
Мама Дани, уже по традиции, ждала нас на ужин, после которого Даниил отвозил меня домой.
Возле машины я вдруг остановилась и обернулась на клинику.
Интересно, есть шанс, что мама когда-нибудь оттуда выйдет?
Даня молча обнял меня и стоял рядом.
Я покосилась на него.
— Ну вот. Теперь ты знаешь обо мне всё. И всё видел…
Он промолчал. Лишь чмокнул меня в макушку с высоты своего роста.
До сих пор так и не привыкла к мысли, что мы теперь вместе, и я даже могу обнимать и целовать этого вечно недовольного хмурого медведя. Хотя со мной он как раз бывает совсем другим… Любовь его красит.
— Вот такая у меня мама…
— Ты стыдишься её? — спросил он. — Брось, Бэмби. Она — твой родной человек. Она не виновата, что болеет. И ты не виновата в этом тоже. Чего тут стесняться?
— Да я… Не то чтобы стесняюсь…
— Не ври, Бэмби, — слегка сжал он моё бедро. — Стесняешься. И в дневнике ты писала об этом со стеснением. Потом боялась, что я расскажу всем… Кстати.
Он поднял пальцами мой подбородок и посмотрел в мои глаза.
— Прости меня… За те слова про твою маму, — сказал он. — Это было жестоко. Твоя мама — замечательная, просто потому что она — твоя мама и подарила мне тебя. И красоту свою тебе подарила. Извини меня, я вёл себя как придурок тогда. Мне просто…мозги переклинило.
Да, это было очень больно тогда, когда она назвал мою маму алкоголичкой…
Я рада, что Даня осознает, что делал плохо и принёс извинения.
Он взрослеет… Да и я — тоже.
— Простишь меня, милая? — улыбнулся он, явно испытывая чувство вины.
— Конечно, — ответила я и погладила его по голове. — Только не говори больше таких слов о близких других людей. Это больно. И некрасиво.
— Я понял. Прости, — он обнял меня и уткнулся носом мне в шею, словно доверчивый котёнок. — И ничего тут такого нет, чего тебе нужно стесняться. Это мне стесняться надо своего языка поганого…
— Ты правда так считаешь? — спросила я.
— Да. Правда.
— А твоя мама? Она… Может быть, будет недовольна таким родством. Она спрашивала, почему я живу с дедушкой, но я не смогла рассказать правду.
— И не надо, — ответил Даня, притягивая меня к себе на грудь. — Это твоё личное дело. Захочешь — расскажешь. Никак это на мои отношения с тобой не повлияет. Да и мама у меня адекватная — сама же видела… Ничего она не скажет. Всё она поймёт, и мести языком, как я тогда, точно не станет.
— У тебя замечательная семья, — улыбнулась я. — И мама, и отчим… И брат.
— Не у меня, — поправил Даня меня. — А у нас с тобой. Мы теперь все одна семья. Потому что ты — моя. Моя самая любимая девочка на свете. Моя маленькая, до одури красивая Бэмби…
Теперь он с такой любовью в голосе произносит это прозвище, которым сам меня и наградил. И сейчас оно обрело совсем иной смысл…
Я, довольная, сама потянулась к нему за поцелуем…
Впереди были ещё вступительные экзамены, отдыха пока что не видно даже, но мы всё равно чувствовали себя единым и целым, безумно влюблённым так, как бывает только в первый раз, абсолютно счастливым организмом.
Мы целовались почти до самого заката, а потом сели в машину и выехали на дорогу.
Поехали навстречу нашей взрослой, счастливой жизни.
А дневники — мой личный, который однажды выкрал и прочёл Даня, и наши школьные теперь останутся там, где им самое место — в прошлом…
Для нас же начинается новая жизнь.