Хорошая девочка для плохого мальчика (СИ)

Так вот ты какой, Даня…
А мне казалось, что я начала тебя понимать.
Нет, снова ошиблась…
Глупая, глупая Агния. Ты уже осталась дурочкой с рваным сердцем. Ведь этот парень не выходит из твоей головы и ты была в шаге от самой большой ошибки — довериться тому, кто этого совершенно не достоин.
Пусть ищет себе других…кукол.
Сморгнув слёзы, поплелась на остановку. Хотелось домой, к деду…
Единственному мужчине в моей жизни, который не предаст и не сделает больно.
  
66.
 
— Господи, да что ж ты так рыдаешь… — гладил меня по волосам дед.
Знаю, что ему противопоказано волноваться, но не могла притворяться сейчас, что у меня всё нормально. Душу так и рвало на куски… Было очень плохо, хотелось получить поддержки от самого близкого человека — моего деда.
Домой я пришла уже в слезах. Кинулась в объятия деда, и мне пришлось ему поведать свои печали, потому что иначе он волновался бы в два раза больше от неизвестности, и у него точно бы поднялось давление, а я себе никогда бы этого не простила.
— Все мужчины такие? — спросила я его.
— Так, мужчины… — хмыкнул он. — Значит, тут парень замешан? Хотя я и так догадался по твоим слезам. Ты так сто лет уж не плакала. В последний раз, наверное, из-за мамы…
Я грустно посмотрела на него. Это правда. Я уже очень давно так не плакала. Не плачу почти вообще… Но сейчас было так больно, что сдержать себя у меня не вышло.
— Не все плохие, — пожал плечами дед. — Может, он просто ещё молод, чтобы оценить любовь такой, как ты.
— А какая я?
— На таких, как ты, женятся. А если ему поиграть хочется — так это не к тебе.
Я так и села.
Поиграть. Опять это слово!
Значит, Даня просто не смог подступиться? Я как сложный квест оказалась?
— По-моему, у них у всех сейчас ветер в голове… — сказала я, вспоминая Назара, Даниила — чтоб ему пусто было! — и Диму.
— Ну, так — молодые… — пожал плечами дед. — Мы не такие были, серьёзнее, хотя и в наше время идиотов хватало… А сейчас ребята часто не серьёзные, но может, и обидеть не хотели — так, по глупости. Что он натворил?
И решилась рассказать деду почти всё, как было. Устала лгать и скрывать, не получать поддержки своего близкого человека… Дед не ругался, не упрекал меня. Просто выслушал и пожалел… И стало легче.
— Так ты влюбилась, милая, — вздохнул он. — В плохого мальчика. Классика жанра…
— Получается, так, — хлюпала я носом у него на плече, а дедушка обнимал меня и гладил по волосам, как маленькую.
— Ну, ничего, — сказал он. — Всякое бывает. Он ещё просто дурак молодой, не оценил тебя. И методы у него жестокие. Не вздумай только верить ему.
— Да он не подойдет больше, — сказала я, ощущая грусть по этому поводу, несмотря на то, что желать мне этого было совсем нельзя.
— Смотри, Огонёк, — покачал головой дед. — Как ты себя поставишь — так и будет. Лучше пусть никаких отношений, чем вот такие каличные, как у этой Лины.
Ну, про то, на что активно намекала Лина, я промолчала. Сказала, что просто он с ней дружил, а потом бросил, потому что ему понравилась я. А теперь я боюсь, что он поступит со мной точно также, потому что Лина рассказала мне, какой он на самом деле. Про то, что я рисковала стать игрушкой Бодрова, я умолчала, но, думаю, дед всё понял и сам…
— Я понимаю, — кивнула я.
— Если ты ему всё спустишь с рук — то и он тебя ценить не научится.
— Да, ты прав. Тем более, что я и не собираюсь дальше общаться.
— Огонёк, Огонёк… — вздохнул как-то задумчиво дед, снова притягивая меня к себе. — Мои бы мозги да в твою бы голову. Всё равно ведь сделаете по-своему… Сказать проще, чем сделать.
Дед словно уже тогда знал и понимал нечто большее… Но тогда я твёрдо намерена была вычеркнуть обманщика из своей жизни.
Утром я горела желанием призвать его к ответу. Хотела, глядя ему в глаза, задать вопрос: правда ли он шантажировал Лину?
Если да — то и всё остальное правда. Очень похоже на него.
Как сказал дед — классика жанра: хорошие девочки любят плохих мальчиков. Только в обратную сторону это не работает.
 
Мы с дедом выпили чая с вареньем, я успокоилась. Но перед сном, оставшись одна в темноте, снова начала грустить…
— Мама, — прошептала я куда-то в небо. — Если бы ты знала, как мне нужен твой совет… Но ты никогда мне его дать не сможешь…
На следующей неделе предстоит новое испытание. Встреча с мамой, которая меня, к сожалению, узнаёт через раз. Я столько же жду этих встреч, сколько и боюсь их…
  
67.
 
Однако утром я поняла, что не одной мне сейчас плохо…
У окна в конце коридора перед классом алгебры тихо плакала Леся.
Я подошла к ней и встала рядом.
— Привет, — сказала я ей, протягивая сухой платок.
— Привет… — ответила она, забирая его из моих рук и применяя по назначению.
— Может, всё-таки поговорим? — осторожно посмотрела я на неё.
— Да… Это так… Я сейчас успокоюсь, — комкала она в руках салфетку.
Я лишь вздохнула. Не хочет Леся со мной делиться. Какая же она скрытная… Мы вроде как подруги. Должна ли я настаивать?
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила снова я.
— Нет, спасибо, — вяло улыбнулась она. Леся взяла себя в руки. Мне оставалось лишь поражаться тому, как она быстро успокоилась и тому, что всё переживает в одиночку. Но разве я могу заставить её говорить, если она не хочет?
— Если решишь поделиться, то я…
— Я вчера призналась в любви Назару.
Я так и округлила глаза.
Первая? Зачем?
— О-о… — протянула я растерянно. — И как?
— Никак, — снова хлюпнула Леся носом. — Зачем я только это сделала? Дура, дура!
— А он что сказал? — спросила я, в принципе, догадываясь и сама, каким мог быть ответ жестокого мальчишки. Он кажется весёлым и добродушным, но за улыбкой скрывается жестокий парень, такой же, как и его хмурый брат.
— Посмеялся, конечно, — сказала она, глядя в окно. — Кому нужна твоя любовь, сказал мне.
Я молча поджала губы. Что тут скажешь — это больно. Назар не только не ответил на чувства Олеси, но и посмеялся над ними.
— Слушай, ну… Это пройдёт, — положила я на плечо ей руку. — Он дурак молодой. Он просто тебя не оценил. — Я повторила слова деда. Вчера меня это успокоило. Может, и Лесе поможет. — Пройдёт время и он ещё сам за тобой побегает.
— Он? За мной? — рассмеялась Леся сквозь слёзы. — Даже не могу себе представить, что всё перевернулось бы с ног на голову, и Назар стал бы бегать за той, которую назвал лупоглазым ребёнком… Я не в его вкусе, знала же.
— А почему решила сказать?
— Да просто такой момент был, мы… Ну, в общем, случайно вырвалось, и всё.
— Ну, наверное, тогда ты не могла иначе, — поддержала я её. — Не все умеют ценить чистые порывы души. Забудь о нём. Выкинь из головы. Может быть, судьба его ещё накажет, влюбит в тебя, да только поздно будет. И станет он локоточки пытаться укусить, но не выйдет.
— Хм… Это было бы даже забавно. — Да ну его вообще! — махнула я рукой. — Когда он, дебила кусок, осознает, что только ты его любила по-настоящему, ты уже найдешь себе крутого парня, которому этот придурок в подмётки не годится! — Агния, — улыбнулась мне Леся. — Ты — чудо!
— Ну а что? Отомстишь ему ещё! Я точно знаю.
— Ладно, — рассмеялась подруга. — Пошли в класс уже, мстительница! А то опоздаем на алгебру и до выпускного-то не доживём — алгеброичка нас повесит!
***
— Лесь, слушай, — сказала я негромко подруге, когда мы уже после уроков забирали вещи из своих шкафчиков. — Ты иди, ладно? У меня тут кое-какое дело ещё есть. Завтра встретимся.
— Ну хорошо, — сузив глаза ответила Олеся, но не стала спорить, лишь мельком обернулась на Даниила, который занимался вещами в шкафу напротив моего на другой стороне.
Я говорила ей, что хочу побеседовать с Даней с глазу на глаз, и она поспешила уйти, чтобы не мешать нам.