(не)моё чудовище (СИ)

И мою женскую гордость нисколько не ущемляет эта его суровая эгоистичность. Да, моего мнения никто не спросил, хотя я и сама все для себя решила. Смирнов влез в разговор, пусть его никто и не просил, и в грубой, сугубо мужской форме расставил все точки над Ё.
Ну а я…
Я порывисто льну к голому торсу Льва и, обняв за шею, приподнимаюсь на цыпочки. Одна рука мужчины крепко прижимается к себе, а вторая - обхватывает подбородок и задирает вверх, чтобы сподручней было вгрызться в мой рот в жадном и глубоком поцелуе.
- У матросов нет вопросов, - запоздало отвечаю я, когда тот первым обрывает его, снова пытливо взглянув в мои глаза, - Однако отмечу, что ты был довольно… груб.
- Это я еще в выражениях сдерживался, малышка, - усмехается Смирнов. - Ты даже не представляешь, каким злыднем я могу быть. Но тебе не о чем переживать. Я яошибок не допускаю.
Это он, типа, так обещает больше не делать больно? Как по-рыцарски, итить его.
- Или ты все-таки недовольна, что я отшил твоего мальчика-зайчика? - пытливо спрашивает Лев.
- Я это сделала раньше тебя. Но Павел, видимо, не понял.
- Он вообще туго соображает, да?
- Никогда не замечала за ним подобное тугодумие.
- А что тогда тебя держало рядом?
- Ты серьезно хочешь поговорить об этом? - я вопросительно изгибаю бровь.
- Хочу узнать, прав ли я в своих домыслах. Однако… Есть отличный способ меня отвлечь.
- Серьезно?! Опять?! - в притворном возмущении восклицаю я, когда мужчина, обхватив мою ладонь, прикладывает к своему паху. А там - весьма и весьма ощутимый бугор.
- Ты точно не сидишь ни на каких таблетках? - интересуюсь я, поглаживая натянувшуюся ткань брюк.
В отличие от рубашки, их он надел.
- Какая-то нездоровая фигня, - бормочу я задумчиво, хотя сама уже расстегиваю пуговицы и тяну собачку молнии вниз. А после - и край боксеров.
Горячая, еще не совсем твердая плоть дружелюбно тычется в мои пальцы и уже сочится полупрозрачной смазкой. Я неторопливо оглаживаю гладкую кожицу головки, размазывая ее, и невольно улыбаюсь.
Приятно, когда у мужчины с такой легкостью встает на тебя.
И потому делаю ну совсем уж необычное и не совсем привычное для себя - я опускаюсь на колени, лаская второй рукой грудь и рельефный живот мужчины. Смотрящий на это Лев предвкушающе улыбается и зарывается пальцами в мои волосы. Но не грубо. Как всегда - аккуратно и мягко. И даже не подталкивает. А дает мне волю и карт-бланш на все, что я не задумала.
  
53. Вероника
 
- Ну что, теперь-то ты можешь уделить мне капельку своего внимания? - спрашивает смотрящая на меня с экрана телефона Катька, - Как твоя ножка?
Я сажусь на стульчик за туалетным столиком и прислоняю смартфон к зеркалу. Беру мицелярку и сбрызгиваю ватный спонж.
- Ла-апушка… - тянет подруга, - А чего это у тебя физиомордия такая… довольная? Ты там, чего, симулируешь что ли?! И никакого больничного у тебя нет?!
- Лапушка, - парирую я, - Я и правда на больничном. А сейчас я просто привожу себя в порядок и собираюсь спать.
- Нет-нет, милая. Я знаю это выражение лица. Оно из списка “довольная жизнью и сексом женщина”. У тебя глаза прям сверкают!
- Да откуда тебе видно, сверкают у меня глаза или нет? - усмехаюсь я, - Как будто в телефоне можно что-то разглядеть…
- Я - могу. И разглядела, - хитро улыбается Катя. - Рассказывай, мать. Я вся во внимании.
Говорят, что нельзя рассказывать о своей личной жизни, особенно когда еще все зыбко и неясно. Даже родным и близким друзьям нельзя.
Но невероятное воодушевление и радостное томление окутывает меня, и сердце сжимается сладко-сладко, что сдержаться действительно трудно…
- Помнишь, я рассказывала тебе про мужика из Юрьево?
- Бородатого и страшного? Помню. Дальше.
- Его зовут Лев. Лев Смирнов. Он уже некоторое время как в Москве, а сегодня чуть не сбил меня на своей машине около моей работы.
- Ой, мамочки! Так ты не соврала! Ты правда растянула лодыжку! Ну, кулема! На дорогу, что ли, смотреть не учили?!
 
- Я торопилась. И опаздывала. И да, на дорогу не посмотрела. Так вот, я упала, а Лев меня в травмпункт отвез, а оттуда - домой. А по дороге… Блин, Катька, стыдно признаваться, но в машине он довел меня до оргазма пальцами.
- О? Эдвард-шаловливые-ручонки? - смеется Катька.
- Какой еще Эдвард? Его Лев зовут!
- Классику надо знать, подруга! Ну? У него только пальцы умелые или что еще?
- Что еще тоже на уровне, Кать, - не могу я удержаться от того, что сладко и шумно не выдохнуть, - Больше часа, Катюнь. Представляешь? Больше часа мы занимались любовью. А потом еще… И еще… У меня уже после первого раза все там зудело и болело, но… Таких сильных оргазмов я не получала никогда. У меня голова до сих пор кружится. И хочется тупо улыбаться, прокручивая всё-всё, до мельчайших деталей…
- А я говорила - меня не проведешь! - хохочет довольно подруга, - По твоей моське всё-всё видно! Но ты не думай, я не издеваюсь! Я очень за тебя рада! Но мне нужны подробности! Какой он? Чем занимается? Женат?! Кабель?!!
- Богульникова, я не детектив, чтобы знать все… Лев, он… большой. Сильный. И очень-очень харизматичный. Работает… в строительном бизнесе. Старше меня. Прилично так старше.
- Это хорошо. Прям как я и заказывала.
- Насчет “женат” не знаю. Как и по поводу “кабеля”. Такое на лбу не написано.
- Кольца, как я понимаю, на пальце нет.
- Это было бы слишком просто.
- А сейчас где он?
- Уехал.
- Сам? Или выгнала?
- Сам.
- Плохо.
- Почему?
- Влюбленный мужчина так просто не уедет.
- А никто и не говорит про влюбленность. Это просто… секс.
- Боже, Самойлова! Опять?! Ты наступаешь на те же грабли, что и с Махловским!
- Кстати, насчет Махловского. Он позвонил, пока Лев был со мной. Был, похоже, пьян, нес какой-то бред. Типа, я завела шашни на стороне с богатеньким папиком, повелась на его денежки и все такое…
- Вот урод! Уж ему-то вообще о таком говорить стыдно! Он сам использовал тебя в своих целях - вечная удобная подстилка, уж прости за выражение!
- Не прощу. Но он был пьян, Кать! Этот хронический ЗОЖник - и пьян! Причем за эту неделю - во второй раз. В “Храме Афины” он тоже прилично так накидался.
- Разведка не дремлет, да? Кто-то увидел вас вместе с твоим бородачом и доложил?
- Похоже на то. Только не понимаю - зачем?
- Твой Махловский симпапуля да еще и при деньгах.
- Что мне его деньги… И он не мой.
- Это тебе. И да, теперь не твой. Но есть целый штат любительниц таких вот мальчиков, надеющихся заполучить и перевоспитать под себя подобного мажорчика. Говоришь, он закатил тебе скандал? Видимо, не захотел так просто отпускать.
- Или же просто по-детски обиделся…
- И что Смирнов? Такая у него, вроде, фамилия?
- Забрал у меня телефон. И послал в долгое пешее. Красиво так, со вкусом. Почти без мата.
- Тебе понравилось?
- Не то слово. Аж неловко. Назвал своей женщиной. А Пашку- бесхребетным слабаком или что-то в этом роде. После этого я ему даже минет сделала…
- Ого! Так тебя можно поздравить с лишением оральной девственности!
- Катька! У тебя дети и муж дома! И нет, я уже делала минет…
- Сколько раз? Два? Три? Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, ты всегда морщилась и говорила, что это гадость несусветная и тебя всегда тошнит.
- Ну… В этот раз не тошнило.
Я признаюсь в этом, страшно смущаясь и мгновенно краснея не только от небольшой порции стыда, но и от воспоминаний… Может, дело действительно в твоем партнере? И если он тебе полностью приятен, то и приласкать таким образом “не в гадость”.
Это была даже… приятно.
- Так, Самойлова! - строго окликает меня Катя. - А ну-ка приблизь свое ясно личико, я хочу посмотреть в твои бесстыжие удовлетворенные глаза прожженной шлюшки.
- Богульникова! - возмущаюсь я, - Повторюсь! У тебя дети!