Посланник

—Нам такого не надо,— спокойно сказал начальник.— Дайте судно.
Меня повернули набок и подставили утку. Оказалось, что сфинктеры я контролировать мог, всё прошло нормально, если не считать стыда от справления нужды в присутствии женщины. Она не просто присутствовала, она эту утку и держала. Когда всё закончилось, меня снова положили на спину.
—Пусть воду пьёт,— снова сказал начальник.
Мне ко рту поднесли горлышко пластиковой бутылки и стали заливать понемногу. Глотал я с трудом, временами вода выливалась наружу, где её тут же вытирали бумажными салфетками. Не знаю, сколько я выпил, литра два, не меньше.
—Ну, в принципе, пойдёт,— сказала Алла.— Перед началом ещё укол сделаю, тогда и очнётся.
Вода уже пошла на пользу. Я даже мог теперь что-то мычать. И даже пытался двигаться, но о сопротивлении речи не шло, это были именно хаотичные движения рук и ног, очень слабые, которые ни на что не влияли. Тут меня одели окончательно, на ноги надели ботинки, явно армейские, завязали шнурки, снова начали что-то пихать в карманы, попутно прицепили какой-то предмет к ремню, а другой предмет, гораздо тяжелее, привязали шнурком к запястью.
Тут каталку подкатили к другой стене, в воздухе запахло озоном, а от стены шёл яркий синий свет, напоминающий электросварку.
—Готов,— сказал начальник.— Давай уже, Аллочка, коли свою микстуру, пора.
В бедро мне воткнулась игла, Алла колола прямо через штаны. Укол оказался болезненный, зато от него по телу стало распространяться тепло. В этот момент их начальник склонился надо мной и начал говорить прямо в ухо:
—Слушай, Дмитрий Сергеевич, мы тебя отправляем, на той стороне будь осторожнее, найди тихое место и сиди там, пока наркоз не пройдёт. Дальнейшие твои действия прописаны в блокноте, всё необходимое у тебя есть. Всё, удачи, она тебе понадобится.
Через секунду я оказался на конвейере, который, казалось, тащил меня в раскалённую печь. Жара я не чувствовал, но ощутил покалывание от разрядов тока. Наркоз постепенно отпускал, я попытался размахивать руками, но их тут же прижали с необычайной силой. Потом пришла резкая боль во всём теле, яркий свет в глаза, который обжигал их даже сквозь веки, а потом всё стихло, а я упал с высоты примерно в метр, больно ударившись о каменный пол. Облако света, что выплюнуло меня, светилось ещё полторы секунды, после чего погасло.
Вокруг была темнота, никого рядом не было.
    
Глава вторая
Всё же дурь у них была ядрёная. Даже сейчас, после нескольких литров воды и какого-то чудесного укола, я едва мог соображать. Что он мне сказал? Найти тихое место и сидеть там, пока не отпустит? О’кей, место тихое, буду сидеть здесь, точнее, лежать на боку, поскольку даже повернуться проблема. Поспать бы, да только нормальный сон никак не идёт.
Через какое-то время я всё-таки забылся странным сном, а когда открыл глаза, с удивлением обнаружил, что получается что-то разглядеть. Ага. Ведь была ночь, а теперь утро. Утро? Наверное. Или следующий вечер. Чувствовал я себя отвратительно, но шевелиться кое-как мог.
Первым делом попытался собрать мысли в кучу. Всё пережитое воспринималось, как дурной сон. Что это было? Опоили какой-то дрянью, похитили прямо из кафешки, куда-то отвезли. Или не отвезли, очень может быть, что меня просто переместили в подвал, где стояла адская машина. Что за машина? Понятия не имею. Меня переодели, засунули туда, а потом оставили в покое. Я куда-то выпал и… А куда я выпал?
Я снова осмотрелся. Какое-то здание, напоминает лабиринт. Стены бетонные, пол тоже бетонный. Здесь чисто, мусора почти нет. Куда дальше идти? Пришлось напрячь все силы и попробовать встать. Получилось, правда, пришлось опираться на стену. Первым делом зашёл за угол и снова справил малую нужду. Выпитая вода давала о себе знать. По окончании процедуры я снова почувствовал себя плохо. Пришлось отойти в коридор и присесть на корточки у стены. С удивлением обнаружил, что волоку за собой какой-то предмет, оказалось, что это небольшой рюкзак, вроде тех, с каким в школу ходят старшеклассники. Чёрный, из прочной ткани, пара пластиковых застёжек. А прижиматься к стене мешал ещё один предмет, закреплённый сзади на поясе. Дотянувшись, я обнаружил пластиковую флягу в чехле. Зачем?
Дальше я думать уже не мог, сознание снова помутилось, я просто прилёг на бок, подсунул под голову рюкзак и закрыл глаза.
Снова пробуждение, теперь я уже чувствовал себя лучше. Можно попытаться осмыслить своё положение. Я где-то лежу, одет чёрт знает во что, с флягой и рюкзаком. Начать с вопроса где? Какая-то бетонная коробка с множеством коридоров. Нужно отсюда выбраться и посмотреть, что вокруг. Потом сделаю выводы и пойду… куда я пойду? В полицию, конечно. А что я им скажу? Всё, как есть. Опоили, похитили, небось, груз забрали, хотя на кой чёрт им мой груз.
Встав на ноги, я нетвёрдой походкой отправился по коридору. Ага, вот и выход. Снаружи было почти так же темно, как и внутри. Вечер? Я посмотрел на небо и увидел, что оно затянуто серыми тучами, должен был идти дождь, но не идёт, даже земля сухая. Земля? Ну, да, местами земля с какой-то пожухлой травой. А дальше асфальт. Я в городе?
Город я разглядел, в паре километров отсюда начинались кварталы пятиэтажек. Вот только выглядел это город каким-то нежилым. Ни одного фонаря, ни одной машины, а ещё мёртвая тишина. Город-призрак. Припять? Чем-то похоже.
Вдохнув несколько раз свежий воздух, я снова присел, теперь уже на небольшой бордюр. Мысли начинали путаться, но уже не от наркоза, а от противоречивой информации, поступающей в мозг.
Я попытался припомнить слова того мужика. Он велел быть осторожнее на той стороне. Что за та сторона? Ладно. Что ещё? Меня зачем-то переодели. Зачем? Я осмотрел себя. Военная форма, точнее, чёрный камуфляж. Даже на вид очень прочный и явно дорогой. Зачем он мне? Для войны? Для тайных операций? Фляжка опять же. Я отцепил сосуд от пояса, благо, крепился он там на продвинутой клипсе, отхлебнул воды. Помогло, в голове прояснилось. Тут я обнаружил, что, кроме фляги, на ремне висит ещё кое-что. Это был нож в пластиковых ножнах с клипсой. Щёлкнув фиксатором, я вынул клинок из ножен. Что же, круто. Рукоять из обрезиненного пластика, гарда и длинное, сантиметров, наверное, восемнадцать, чёрное лезвие. Кинжал, с одной стороны заточен полностью, с другой — только вторая половина, а первая занята серрейтором, пилой. Толщина клинка — миллиметров пять, достаточно для прочности, и пырять не помешает. В ширину чуть меньше трёх сантиметров. Что-то меня в этом ноже смущало.
Повертев его в руках, я понял: он не железный, и вообще не из металла. Керамика. Кухонные ножи из керамики я видел, только они ломались от одного чиха, а этот не ломается. Даже не гнётся, при этом ощутимо легче металла и не уступает ему в остроте. Я притронулся пальцем к острию, на коже тут же выступила кровь.
Нет, теоретически, такое может быть. Керамика бывает разная, думаю, есть и такая, из которой можно делать острые и прочные ножи. А почему не делают? Надо полагать, потому, что они получатся слишком дорогими. Выходит, меня не просто одели в форму, ещё и снабдили качественными приблудами? Я похлопал по карманам. В боковом обнаружился кастет. Настоящий, словно специально сделанный под мою руку. И тоже керамический. Штука отличная, с молодости помню, голову пробить можно одним ударом. Вот только почему он тоже не железный и не бронзовый?