Кровь, которую мы жаждем. Часть 2 (ЛП)

— Если он хочет сохранить свою работу, он это сделает, — я зажал спичку между зубами. — Я сомневаюсь, что они позволят ему занять место судьи, если все узнают о многолетнем насилии.
Прошло очень много времени с тех пор, как я просил отца о чем-либо. Полагаю, это даже не считается, учитывая, что это шантаж. Но нам нужно доставить Тэтчера в тюрьму Римонд, и, к сожалению, единственный человек, которого я знаю с такими связями, — Теодор Ван Дорен, самый печально известный окружной прокурор Пондероз Спрингс.
Нам нужен был свой человек, и я его нашел.
— Он не в восторге от того, что помогает нам, а Тэтчер был чертовски раздражен тем, что ему придется работать с Тео, несмотря ни на что.
Плечи Алистера напрягаются, и я вижу, как он вздрагивает.
— Ты не сказал ему, почему мы это делаем, не так ли?
Что именно должен сделать парень, чтобы завоевать здесь доверие?
— Я не чертовски глуп, придурок. Все, что знает мой отец, это то, что Тэтчеру нужно было навестить Генри. Он даже не знает об этом, — я покачал кувшином перед его лицом, чтобы подчеркнуть часть плана.
Очевидно, мне пришлось поделиться тем, что Тэтчер жив и я знаю, где он находится. Мой отец мог бы легко сдать его полиции, но они не знают его так, как я.
Он считает себя праведником; он совершает аморальные поступки только во имя своего Бога. Если я запятнаю этот образ, который он себе нарисовал, он превратится в ничто. Это заманчиво, независимо от того, будет он молчать или нет, но я работаю над прощением.
Вжух и все такое.
— А если он скажет, что к черту его репутацию, и сдаст Тэтча? Или не выполнит приказ? Что тогда, Рук? — Алистер скрещивает руки перед грудью, подталкивая меня. — Вовлекать Тео было плохой идеей. Я говорил тебе об этом.
Я скрежещу зубами, раздраженный его суетой. Я не в настроении ссориться с ним.
У нас есть дела, и мы не входим в этот список. Все было бы гораздо проще, если бы я не понимал, почему он так волнуется. Мы не хотим потерять еще одного друга, брата во всех смыслах этого слова, кроме крови.
— Тогда мы убьем его, — прямо говорю я.
Он думает, что я выше того, чтобы убить человека, который годами выбивал из меня дерьмо? Кто породил это желание причинять боль? Кто исказил мое видение, пока я искренне не поверил, что шрамы, которые я носил, были платой за все мои грехи?
— Я делаю все возможное, чтобы положить этому конец. Мы должны были рискнуть, Алистер. Ради Сайласа, ради Рози. Я хочу, чтобы Сэйдж была в безопасности, и она никогда не будет в безопасности, пока все это не закончится.
Пока Стивен и Истон Синклер живы и свободны, Сэйдж будет бороться. Бессонные ночи, плохие сны, отказ от еды. Я наблюдаю за ней изо дня в день, за тем, как она надевает сильную, красивую маску для всего мира.
Но я вижу ее, когда мы остаемся одни, и вижу, как огонь, горящий в ней, дрожит, превращаясь в угли, угасая с каждой секундой, и это чертовски убивает меня. Ее глаза грустные, и они не горят так ярко. Ночью? Она прижимается ко мне так, будто это последний раз, когда она прикасается ко мне, каждую ночь.
Сэйдж так скептически относится к будущему, что это съедает ее настоящее заживо.
В мире нет ничего, чем бы я не рискнул ради нее, включая самого себя. Я бы не стал прорываться через ад, чтобы вернуться к ней, если бы ее попытались забрать. Я хочу вытащить ее из этого токсичного места, подтолкнуть ее к осуществлению своей мечты и вдохнуть в нее все те жизни, которые они украли.
Я хочу всего для Сэйдж Донахью, потому что она этого заслуживает. Ради нее я готов схватить весь мир голыми руками, обожженный и окровавленный.
— У нас есть двадцать минут, чтобы поджечь это место, — напоминаю я ему. — Мне нужно, чтобы ты расставил газовые баллончики по комнате, но не открывай их, мать твою, пока я не вернусь.
— И что ты собираешься делать?
— Я буду действовать с тыла, поджигая по мере продвижения. Так что будь готов бежать.
Я двигаюсь к коридору, запах бензина заставляет мою кровь нагреваться.
Я судорожно сжимаю пальцы, понимая, что через несколько минут все здание будет охвачено пламенем. В городе не останется ни одного жителя, который бы не видел этого пламени. Это моя арена. Огонь — мое оружие, и я более чем готов им орудовать.
 
Алистер хватает меня за плечо, удерживая на месте.
— Не поджигай себя, — Его лицо каменное, но голос строгий, как у отца. Всегда заботится обо мне, даже когда я ненавижу это.
На моем лице появляется злая улыбка, спички в кармане практически поют.
— Зажигай, Колдуэлл. Это самое интересное.
АЛИСТЕР
Я дал Брайар обещание несколько месяцев назад. О чем сейчас жалею, когда запах огня усиливается, и я заканчиваю расставлять по холлу все закрытые канистры с жидкостью для зажигалок и бензином.
Я поклялся маленькой воровке, что выберусь из этого.
В тот момент, слушая, как она говорит о нашем будущем и о том, как, по ее мнению, оно будет выглядеть, когда мы покинем это место, было легко пообещать, что я доживу до этого. Так чертовски легко, как и все остальное, когда я с ней.
Я хочу быть человеком, который держит свое слово, но я знал, что я сделаю, если будет хуже.
Я бы не дрогнул пожертвовать собой, если бы это означало, что она выберется живой и невредимой. Брайар, она сильная, она переживет мою смерть, в конце концов, она будет жить дальше и найдет счастье, которое заслужила.
Но если бы с ней что-нибудь случилось? Я бы не сказал того же о себе.
Мне всегда было комфортно во тьме; я родился в ней. Но теперь? Я не знаю, как жить в мире без света, который дает она.
Мои пальцы сгибаются. Отсутствие контроля над своей судьбой раздражает меня до чертиков.
Я смотрю на свой телефон, проверяю время, наблюдая, как оно утекает. Меня бесит, что это был наш единственный выход — обратиться за помощью к дерьмовому отцу Рука. Единственное, что может быть хорошего в том, что Тео Ван Дорен откроет рот, это то, что я наконец-то смогу свернуть ему шею под своим ботинком.
Глядя в коридор, я вижу серый дым, клубящийся под закрытыми дверями. Он поднимается по стенам, пылающими лианами прокладывая себе путь к потолку. Пот выступает у меня на лбу, так как температура в здании повышается. Мои легкие жаждут свежего воздуха.
Я в двух секундах от того, чтобы найти пиротехника, когда он врывается в двери зала заседаний городского совета, за ним летит клубы дыма, а позади него пылает огонь.
С капюшоном и черной маской из ткани, закрывающей лицо от носа вниз, он сливается с дымом, как будто это одно и то же.
— Нам пора, — он идет к углам холла, отвинчивая крышки на закрытых газовых баллончиках, которые я расставил по комнате.
— Думаешь? — саркастически бормочу я, глядя на то, как снижается видимость.
Мы движемся к выходу, зная, что у нас есть около пяти минут, прежде чем все имеющиеся полицейские и пожарные ворвутся внутрь этой дыры. Моя рука хватает дверную ручку, крутя ее в пальцах.
— Не надо! — кричит Рук сзади меня, швыряя кепку мне на затылок. — Такое впечатление, что ты пытаешься убить меня на хрен. Когда мы это откроем, воздух осветит это место, как ублюдок. Дай мне закончить, и тогда мы сможем открыть его вместе.
Мои коренные зубы скрежещут, челюсть сжимается. Если он взорвет меня, клянусь, я охренею… Закончив, он бежит к двери, делает глубокий вдох и дает мне команду открыть дверь.
— Встретимся в Стиксе?
Я киваю.
— В Стиксе.
Я открываю дверь, и чувствую, как он срывается с места в мертвый спринт.
— Давай, давай, давай… — бормочет он, спрыгивая со ступенек здания и направляясь к лужайке перед домом, где стоит небольшой фонтан.
Чувствуя его срочность, я следую его примеру и бегу за ним. Когда мои ноги ступают на траву, грохот взрыва позади меня заставляет меня упасть на землю. Волны жара, идущие сзади меня, заставляют меня зажмуриться.
Я уже видел много его пожаров, но они никогда не были такими.