Миллион миров (СИ)
— Что ж, не совсем зря летели, — пожал плечами Фокс, но его слегка отсутствующий взгляд выдавал мифотворческие процессы, активно идущие внутри.
— Встаём в очередь на обратный прыжок?
— Давайте немного подождём, — почему-то возразил детектив. — Облетим местные достопримечательности…
— Достопримечательности? — удивилась Ана. — В системе с названием «Зозуля»?
— Думаю, Зозуля найдёт, чем нас удивить.
— И с чего такой вывод?
Волосы девушки переливались в кисло-лимонных тонах, она подозрительно прищурилась, пытаясь разгадать, к каким умозаключениям пришёл вихрастый молодой человек — которого она была скорее готова признать симпатичным, чем своим учителем!
— Погодите-ка, — луур поднял палец. — Они снова перевели аванс. Может, бюрократическая ошибка?
— Бросим фрощения! — воскликнул сом, резко возвращаясь на экраны. — Брата опять бесследно висчезли! Бодождите булетать, ваши буслуги всё ещё вужны!
— Конечно, — как ни в чём не бывало ответил Одиссей. — Мы как раз заходили на стыковку.
И «Мусорог» двинулся к сверкающему огнями орбиталису, который величаво крутился неподалёку, как изящный космический волчок.
*
— Так пусть организуют нам нормальные условия для работы! — рявкнул гобур в старомодном плаще и шляпе. — Апартаменты со стулом для задницы, а не эту пустую коробку, крепкого смуча и забористых сигар! Тогда мы и приступим.
Тёмное и потрескавшееся, как печёный каштан, лицо детектива Грая по прозвищу Бульдог было мрачным, а широкие плечи и кряжистая фигура делали его облик надёжным, как у героя боевика. Он бы двинул кулаком по столу, если бы у него под рукой был стол — но здесь вообще ничего не было. Три первоклассных межпланетных детектива находились в совершенно пустой и неуютной комнате с гладкими стенами серого цвета и сглаженными углами. Функции гладкой комнаты были на первый взгляд не ясны.
— Поддерживаю коллегу, — промурлыкала изящная особа с красивой светло-кофейной шерсткой. — В неуюте работать возможно, но зачем?
Явно кошачьего фенотипа, эта особа была разительно не похожа на гепардисов или мурров. В отличие от жилистых мускулистых кошаков или крохотных и очень агрессивных котят-кинетиков, весьма крупная кошечка казалась супер-мягкой и нежной. Её вытянутое туловище длилось и длилось, словно пушистая змея — с приятной мордочкой и восемью парами лапок. Она обвилась вокруг элегантной спиральной штуки, висящей в воздухе, это выглядело почти как незабвенное «кошка, которая гуляет сама по себе». Кофейная мордочка вполне могла прогуляться по собственным бокам, а уж изогнуться и почесать себе спинку и вовсе без проблем.
Длинная шерсть сыщицы была заплетена в коротенькие косички-хвостики по бокам, потому что без этих хвостиков она бы превратилась в один пушистый вал приятности, который никто не смог бы воспринять всерьёз. А ведь это была Миелла, известная в узких кругах специалистка по инфо-безопасности, и индекс раскрываемости её дел достигал 9.42 пунктов.
— Лично мне гораздо лучше работается в уюте и комфорте, — сказала Миелла, — а здесь их пока не заметно. Мур.
Одиссей собирался вежливо согласиться, хотя ему было в целом всё равно, но только он успел открыть рот, как…
— Комфорт вам и не понадобился, — прошелестело со стороны. — Ведь мы уже скоро разбежались по кораблям.
Вот как. Сыщиков в комнате оказалось четверо, а не трое. Загадочную фразу бросила неприметная полупрозрачная фигура, похожая одновременно на статую из медленно текущего стекла и на невнятную дымчатую тень, слегка дрожащую по контуру. Только что этой фигуры здесь не было, но вот она явилась — словно отражение в треснутом зеркале, которое скрывалось за трещиной, пока не пошевелилось и не выдало себя. Так и есть: представители четырёхмерной расы висай умеют «становиться к пространству боком», их не увидеть, пока висай не повернётся к реальности лицом.
— Джанни Фло, — мгновенно опознал Бульдог. — Ну, собственно, расходимся. Какого кварка нас сюда звали, если за дело берётся Пророчица? Она же предвидит будущее, с таким не поспоришь! Если она прилетела, какой толк во всех остальных?
— Не я, — помедлив, ответила лучшая сыщица бескрайней галактики, индекс раскрываемости дел которой был абсолютен, то есть, равен десяти. — А он.
Дымчатая рука указала на Одиссея.
— Он раскрыл это дело, два часа вперёд.
Она говорила о будущем, как о прошлом, словно оно уже свершилось. Но Фокс знал, что висай не предвидят грядущее в буквальном смысле слова, а лишь размыто чувствуют его. Умей они предвидеть, могли бы стать непобедимой цивилизацией, доминирующей в галактике. И кто знает, во что бы превратилась жизнь, когда поступки и результаты всех действий известны заранее? Такой мир кажется скорее зловещим, чем счастливым.
К счастью, висай умеют лишь в общих чертах ощущать темпоральные нити объектов, событий и существ. Эти нити тянутся в прошлое и будущее, ведь любой объект существует не только в данную секунду, а и до, и после. Существует, а не исчезает у нас за спиной, когда мгновение прошло!
Люди, которые привыкли считать, что «будущее ещё не наступило», а их момент является единственной настоящей реальностью — немного забывают, что точно такое же ощущение «настоящий лишь этот момент» было у всех, живших прежде, и будет у всех, кто родится потом. Потому считать, что настоящее досталось именно тебе, а остальные были, да прошли — немного самонадеянная и эгоцентричная точка зрения. На самом деле, прошлое и будущее существуют одновременно, и никуда не исчезают. Просто мы ограничены восприятием одного-единственного момента. Может, оттого и страдаем.
Одиссей давно уяснил, что всё время уже существует, целиком от и до с сотворения вселенной до её окончания, ведь время является лишь одним из измерений пространства. Просто восприятие большинства существ сформировалось вслед за физикой, в которой они возникли. Наша физика основана на причинности, а причинность предполагает чёткий порядок событий. И когда твои атомы и клетки живут в реке причинно-следственных процессов, которая течёт лишь в одном направлении — из ещё несвершившегося в уже свершённое — то восприятие и вслед за ним разум формируются по законам этой реки.
Возникает иллюзия реальности «здесь и сейчас», просто из-за ограниченности наших органов чувств и мозга. Они не способны воспринять вселенную иначе, чем последовательностью кратких моментов с узким фокусом на каждом из них. Многочисленные отражения одного человека передают эстафетную палочку фрагментарного восприятия из рук в руки, от рождения до смерти — хотя на самом деле, каждый из этой череды людей существует в своём моменте, и никуда не исчезает. Просто каждый воспринимает жизнь лишь в пределах настоящего и не видит себя в тысяче ликов. Как и весь остальной мир. А хоть мы их и не видим, они всё равно есть!
Лишь нескольким формам жизни во вселенной достался эволюционный маршрут позатейливее, чем подавляющему большинству — и у них развилось более широкое восприятие времени. Одной из таких рас были загадочные сайны, другой Вечные (впрочем, это Фокс только предполагал, потому что с Вечными всё было непросто), третьей цедары с их поразительной способностью предощущать опасность и выживать в любых условиях. А четвёртой расой, способной читать время вперёд, были четырёхмерные существа, известные как висай.
Каждый из них мог, стоя в настоящем, потянуться вперёд, насколько хватит его личной чувствительности и сил, и нащупать будущее нужного объекта, в общих чертах. Обладая таким чутьём, можно сравнивать ощущения от разных существ и мест, и экстраполировать, что с ними всё-таки случится. Здесь легко ошибиться, потому что любые интерпретации жизни могут оказаться ущербны и однобоки; античный царь Лаий, Крёз-завоеватель и Вещий Олег не дадут соврать. Но можно и предсказать правильно, только надо уметь экстраполировать, обобщать, обладать большой эрудицией и знанием жизни. Далеко не все висай могли бы работать, скажем так, консультантами по оптимальным жизненным выборам. И только самые уверенные из них получали статус Пророчиц.