Наложница огня и льда

Пустой двор, звенящий плеск воды в фонтане.
Страх, смешанный с волнением. И с каждым шагом все сильнее.
Боль — понятно. А остальное? Пройдет ли все быстро или займет продолжительное время? И как себя вести? Я смутно представляла, что надо делать. Мама почти ничего об этом не рассказывала, в храме столь интимные вопросы не поднимались за ненадобностью, и я помнила только то, о чем шептались старшие девушки в пансионе.
Дрэйк же проводил меня.
До чердачной лестницы. Помог подняться по скрипучим ступенькам, оглядел неодобрительно короткий темный коридор, еле-еле освещенный тусклым светильником возле лестницы. Когда я нерешительно повернулась к мужчине, улыбнулся снова.
—Надеюсь, бал тебе хоть немного понравился.
—Да!— в сонной тишине мой голос прозвучал неожиданно громко и я, потупившись, добавила чуть слышно: — Очень. Благодарю.
—Я рад. Доброй ночи, Сая.
—Доброй ночи.
Заскрипели ступеньки.
Ушел. Ни поцелуя, ни прикосновения сверх предписанного этикетом. Ни намека на расплату. Ничего, будто я и впрямь юная благовоспитанная леди из уважаемой семьи. Будто я не рабыня, а Дрэйк не хозяин.
Я прошла в каморку, включила свет. Не сразу, но все же расстегнула крохотный замочек на браслете, положила украшение на стол. Потянулась к пуговицам на спине и вздохнула с досадой. Не уверена, что смогу справиться со всеми самостоятельно, и беспокоить Пенелопу из-за такой ерунды глупо. Или пойти к Дрэйку? Сомневаюсь, что он так быстро лег спать.
—Помочь?
Вздрогнув, я развернулась на голос и сразу же шарахнулась к окну, словно испуганная лошадка.
Нордан стоял на пороге ванной комнаты, тяжело привалившись плечом к косяку. В руке почти пустая бутылка, и взгляд темный, шальной.
Что он здесь делает? Ждет? И давно ли пробрался в мою каморку?
Я вжалась в оконную раму. Три этажа — захочешь, не приземлишься удачно. Между мной и мужчиной узкая кровать ненадежной преградой. Слишком пышная для маленькой комнатки юбка, мешающаяся, стесняющая движения. И входная дверь напротив меня, за кроватью и Норданом.
—Иди сюда.— Мужчина наклонился, с величайшей осторожностью поставил бутылку на пол, точно та была полна до горла, и, выпрямившись, шагнул к кровати.— Давай, иди сюда.— Поманил меня нетерпеливым жестом.
Закричать? Но услышат ли меня? Спальня Дрэйка на втором этаже, комнаты прислуги — на третьем, в другом крыле.
Медленно я оттолкнулась от рамы, приблизилась к Нордану, ощущая терпкий запах дорогого алкоголя.
—Повернись.
Повернувшись спиной, я не вижу мужчину, но чувствую каждое его движение, слышу неровное дыхание и от этой пугающей близости сердце то замирало, то начинало биться резко, стремительно.
Я убрала волосы со спины, перекинула через плечо на грудь, стараясь не дрожать чересчур сильно. Нордан начал расстегивать пуговицы, неторопливо, старательно. Иногда путался, шипел что-то неразборчивое себе под нос, и я сжималась, ожидая рывка, выдирающего с мясом пуговку или сразу располосовывающего ткань.
Пьяные люди меня пугали. Но я даже предположить не могу, как поведет себя пьяный нечеловек. Не совсем человек, как утверждала Лиссет.
Ряд пуговок закончился, однако облегчения не принес. Корсаж показался мне достаточно плотным, и я не стала под него ничего надевать, не сумев как следует разобраться с верхней частью имперского белья. Сейчас я жалела, что постеснялась расспросить Пенелопу.
Минута. Другая. Только прерывистое дыхание возле моей шеи. Он же видел меня едва одетой, сам ведь уверял, что я слишком худая для него. Так почему же столь внимательно рассматривает мою голую спину?
Прикосновение к коже. Нордан медленно провел костяшкой пальца вдоль позвоночника, вверх по спине до шеи. Зарылся носом в волосы. Не выдержав, я прижала лиф ладонью к груди и резко повернулась лицом к мужчине.
—Благодарю за помощь, но уже поздно и…
Договорить я не успела. Мое лицо обхватила ладонь, а губ коснулись губы.
Я застыла, не смея шевельнуться, не смея вздохнуть. Страшно. Странно. Губы мягче, чем мне казалось, а ладонь теплая, чуть шершавая. Тонкий запах тумана пробивался сквозь полотно алкоголя. И ничего больше не происходило.
Нордан отстранился, легко провел пальцами по моей щеке, губам, обводя их контур, и убрал руку. Сумрачный, тяжелый взгляд, выражение лица неожиданно серьезное, даже хмурое, и непонятная перемена тревожила. Мужчина развернулся, открыл дверь и вышел. Я вздохнула, продолжая стискивать кружево на корсаже. Из коридора донеслись шаги, затем протяжно, привычно застонали ступеньки. Только когда скрип стих, я опустилась на кровать, пытаясь дышать глубоко и ровно, надеясь успокоиться.
Почему Нордан лишь поцеловал меня? Видела я, как целовались родители, и у них было иначе. С большим чувством. Или разгадка в том, что Нордан пьян? Но на ногах он держался относительно твердо и не похоже, чтобы совсем ничего не соображал, а некоторое подпитие редко когда мужчин останавливает.
Заметив позабытую на полу бутылку, я поспешно вынесла сосуд за дверь, осмотрела ванную, убеждаясь, что больше там никто не скрывается и не осталось другой тары. Переоделась в рубашку Дрэйка, выключила свет, забралась под одеяло и еще долго лежала без сна, ловя себя на том, что бессознательно касаюсь пальцем губ.
 
* * *
Разбудил скрип ступенек, затопивший на мгновение волной ужаса. Легкие шаги, стук в дверь и сразу распахнувшаяся створка.
—С добрым утром, плавно перетекающим в день,— поздоровалась Пенелопа, боком входя в комнату.
—Доброе утро.— Я приподнялась на локтях.
За окном солнце, яркое, беззаботное. Девушка поставила на стол поднос с завтраком, повернулась ко мне.
—Дрэйк сказал, что ты можешь есть вместе с ними в столовой. Но я не видела тебя в столовой и решила, что с учетом позднего возращения ты вряд ли встанешь рано, и принесла тебе завтрак.
—Благодарю, но не стоило беспокоиться. Я могу поесть на кухне.
—Дрэйк сказал, в столовой,— повторила Пенелопа.— Он хозяин, а я с хозяином не спорю.
—Вы возражали вчера Нордану,— напомнила я.
—С Норданом у нас иногда случаются… идеологические разногласия. Как прошел бал?
—Хорошо. Лучше, чем я ожидала,— призналась я.— Дрэйк был весьма…
—Мил?— предположила девушка.
—Любезен.
—Естественно. А как тебе император Октавиан?
—Не знаю, если честно. Угрюмый, молчаливый. Я даже голоса его не слышала.
—Есть люди, считающие, что Октавиан обеспечил укрепление и расцвет империи, а есть те, кто думают, что он и его политика ведут ее к краху. И следующая военная кампания, как здесь корректно называют бойни, которые император устраивает при захвате новой территории, станет началом конца.