Вальс с медведем
— Ну-у… вроде того. И не только в резиденции. Если знать нужных нелюдей…
— Ясно-понятно, — вздохнула Арнетти. — И это тоже не вполне законно. А здесь я свалилась.
— Вот-вот! Ещё и говорите всем и каждому, что подруга невесты самого князя — как тут не струхнуть?
Часть 24— То есть детали… и прочие запчасти вы покупаете, — Арнетти покрутила на исцарапанной, потемневшей столешнице попавшую под пальцы шестерёнку.
— Покупаем. Духами предков клянусь! — истово заверил Дагги.
— А на что покупаете-то? Монеты, купюры и прочие ассигнации на острове не в ходу, как я заметила, все товарно-денежные отношения строятся на натуральном обмене. Вряд ли в той же Агатовой чайке детали будут продавать за свежие куриные яйца.
— Бен в мастерской на большой земле работает. Там много чем занимаются и машины тоже чинят… разные. Он в мастерской неплохо зарабатывает… по нашим меркам неплохо… и ещё иногда вне мастерской заказы берёт. С какими-то сам управляется, какие-то мне передаёт.
— Да, Ринда о чём-то таком упоминала.
И не соврала, получается.
Лишь чуть-чуть недоговорила.
Бывает.
Хотя, возможно, работа брата для Ринды действительно дремучий лес, в котором она не разберётся даже под угрозой собственной жизни.
— Я-то реже остров покидаю, и меня в большие города не тянет. Несмотря ни на что, мне и тут хорошо, хоть порой и выбешивает до одури эта закостенелость и упрямство. Понимаете, и в нашем мире пользуются всякими механизмами и уже довольно широко, просто чем дальше от крупных городов, тем их меньше, — пустился в торопливые объяснения парень. — Они у нас… в смысле, на нашей стороне… появились около века назад…
— Когда в мире людей технологический прогресс резко начал набирать обороты, — подхватила Арнетти. — Механизация, индустриализация, все дела…
— Наверное. Человеческой… то есть истории вашего мира я не знаю. С тех пор оно и у нас появляется, но волнами, то есть, то нету. Я так себе думаю, у людей шло своим чередом развитие, а у нас те, кто приходил оттуда, приносил с собой разные вещи.
— Однако не все из этих вещей могли здесь функционировать как следует или поддавались воспроизводству.
— Именно. Так и получается, что у кого-то есть всё и они уже привыкли этим пользоваться, а у кого-то ничего и им ничего подобного даже не нужно, потому что они не понимают, зачем вот это всё, — медведь небрежным взмахом руки указал на ноутбук.
Явно накипело у парня.
— Но оно у нас всё равно есть и уже никуда не денется.
— В доме Бернара я видела журналы с тачками… прошу прощения, с автомобилями. Признаться, до недавнего времени я искренне полагала, что автомобилей здесь вовсе нет.
— Есть. Но не у всех.
— Экзотика для избранных?
— Что-то вроде того. На них редко ездят по делам или грузы перевозят, чаще просто красуются, состязания всякие устраивают, конкурсы. Журнал вон даже издают, раз в три месяца номер выходит.
— Меряются, у кого тачка круче, — констатировала Арнетти.
— Бен по авто с ума сходит, хочет такой же, какой он в девятом номере видел… Правда, в нашей глуши таких моделей днём с огнём не сыскать, да и как на ней по нашим-то дорогам ездить? Она ж завязнет в первой же луже, а коли не завязнет, так убьётся на ухабах. И топливо жутко дорогое.
Вот так. Когда-то давным-давно, во времена, о которых нынче только сказители и помнили, истончилась грань, разделяющая две стороны, и в мир людей пришли нелюди, нечисть и нежить. Заполнили его, обустроились как смогли и стали жить в вечной тени, то ли быль, то ли небыль. Минули века и тысячелетия, и мир людей принёс на эту сторону электричество, автомобили и компьютеры. И пусть до массового производства и общедоступности им ещё далеко, но понятно, что однажды и эта пора неизбежно сменит текущую эпоху.
— Бернар знает о вашем с Беном нелегальном бизнесе?
— На острове почти все знают. Ну как знают… не прямо чтоб во всех подробностях… кто-то не понимает, кто-то и понимать не хочет, — пожаловался Дагги. — Говорят, блажь, ерунда и дурь, до добра не доведёт, а вот они в наши годы ни о чём таком не помышляли и жили себе, не тужили. Счастливо, угу.
— И что ж, лесничего ваши не вполне законные увлечения не беспокоят?
— Беспокоят, наверное. Но север от юга далеко, озеро Туманов за просто так не пересечь и на остров не попасть. Станет кто искать — не найдёт, да и кому мы тут нужны? Никому.
— Вот Бернар и закрывает глаза на ваши проделки, — сообразила Арнетти.
За спиной раздался сначала звон, затем чавканье. Арнетти обернулась и увидела, как Берилл увлечённо доедает заветревшиеся остатки пирога, упавшие с перевёрнутой ящеркой тарелки на пол.
— Берилл, ты что творишь?! — возмутилась Арнетти. — А ну, брось! Фу! Фу, я сказала!
Когиана на окрики не среагировала, только жевать, кажется, стала быстрее. А ведь ела перед выходом из дома… и пол не шибко чистый… эх.
— Ладно, — смирилась Арнетти и, повернувшись к столу, выключила ноут. — Спасибо тебе, Дагги, за помощь и спасение верного моего соратника от гибели неминучей. Если вдруг что потребуется, проси чего хочешь, постараюсь помочь чем смогу… в пределах разумного, естественно.
— Вы его забираете?
— Да.
— К Бернардам?
— Ну я там пока ночую и столуюсь, так что да, туда.
— У них же генератора нет. Как вы его включать будете, когда аккумулятор сядет?
— Я его включать не буду, поработаю пока по старинке, — Арнетти закрыла ноут, прижала к груди. — Главное, он жив, а там лишь бы до возвращения в мир людей дотянул.
— Как хотите, — передёрнул плечами Дагги. — Но если что, можете зайти, я подключу.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила Арнетти и, обойдя парня, направилась к лестнице. — Берилл, ко мне!
Торопливо доев пирог и оставив на полу крошки, ящерица метнулась к хозяйке. Дагги проводил Арнетти до парадного выхода и даже ничего не сказал по поводу непрошеного вторжения. Арнетти спустилась по ступенькам крыльца, покосилась на сарай — уж не там ли скрывался генератор, чьи размеры наверняка слишком велики, чтобы держать его в доме? — и пошла по тропинке. Пока они с Дагги разговаривали, начали сгущаться сумерки, куда более непроницаемые, нежели в большом городе. Фонарей вдоль дорог на острове нет и Арнетти, крепче обняв ноут, пересекла полянку и погрузилась в темноту под сенью деревьев. Берилл было не столько видно, сколько слышно — если когиана хотела, то ступала бесшумнее кошки, а если нет, то производила шума не меньше, чем дети, устроившие забег по квартире. Время от времени Арнетти её окликала, надеясь, что ящерица не потеряется — или что она, Арнетти, не заплутает сама.