Асфоделия. Суженая смерти
– Пока вы демонстрировали на редкость удручающее равнодушие к собственной репутации, появляясь при посторонних мужчинах едва ли не в одном исподнем, – Эветьен выпрямился.
– Вы первый начали, – парировала я и приподнялась, опёрлась спиной на подушку.
Не слишком удобно вести беседы с человеком, тем более с этой конкретной личностью, из полностью лежачего положения.
Неприятно как-то.
– Я? – сколько незамутнённого, чистого, что вышеупомянутый снег, недоумения во взоре!
– Ввалились в опочивальню приличной девушки, когда она была в постели, неодетая, непричёсанная и не очень хорошо себя чувствующая, и в ультимативном порядке потребовали знакомиться с рыцарем, а после собираться и тащиться леший знает куда, – принялась я перечислять. – Врача не прислали, перекусить не дали, только давили морально и угрожали.
– Я уже который день наблюдаю за вами и не могу вас разгадать, – Эветьен заложил руки за спину, изучая меня сверху вниз тем пристальным, пытливым взглядом, что заставлял ощутить себя ещё не открытым химическим элементом. – Есть вещи, которые вы ловите буквально на лету, осознаёте, что происходит и почему, быстрее, чем можно ожидать. И в то же время другие вещи упрямо ускользают от вашего понимания, порой даже очевидные. Волею императора я вынужден присматривать за вами, разобраться, действительно ли вы столь страшны, как утверждает молва, несёте ли вы настоящую угрозу для Империи и Его императорского величества. По моему настоянию брат не только оказался в числе назначенных рыцарей, но был приставлен непосредственно к вам… что явно не пошло ему на пользу.
Надеюсь, после проводов Тисон не помчался к старшему брату признаваться в грехопадении и нарушении устава ордена?
А если не к Эветьену, но каяться служителю Четырёх, если, конечно, в здешней религии есть возможность исповедоваться?
Или к магистру своего ордена?
– Что вы имеете в виду? – уточнила настороженно.
– Думаю, вы и сами заметили, что брат уделяет вам слишком много внимания, куда больше, нежели положено предписанными в этом случае правилами, нежели другие рыцари своим избранным.
– Это его долг, – повторила я слова Тисона, потому что всё равно не знала, что тут можно возразить.
Тисон внимателен.
Заботлив.
Мил.
Жизнь мне спас.
Смотрит, конечно, без пылкого наивного обожания Саши, но порой проскальзывает в его взгляде нечто такое… нет, не желание немедленного секса, не голод после долгого воздержания, не «хочу трахнуть вот её, а там хоть трава не расти»… ничего подобного. Просто…
Просто странно видеть что-то такое, большое, светлое и возвышенное, от мужчины, который знаком с тобой всего несколько дней.
Так не бывает. По крайней мере, не в реальной жизни.
Впрочем, поцелуй оказался красноречивее многих слов и подтверждал намёки Эветьена.
– Разве? – протянул Шевери-старший вкрадчиво. – Или вы, подобно придворным кокеткам, принимаете его внимание как нечто само собой разумеющееся?
– Нет, но…
– Магистра Бенни пригласили по воле императора, и по его же просьбе проверка прошла публично, с использованием одного лишь артефакта Ашура. Стефанио пожелал, дабы весь двор и те, кому платят наши соперники, убедились, что вы безопасны, что в вас нет ни капли той силы, о которой нынче судачат все, кому хоть немного любопытно, кто же станет следующей женой Его императорского величества.
Отлично. Зашибись! Очередное представление на радость толпе, то-то всё было демонстративно, напоказ и Эветьен уверял магистра, что, дескать, императору и текущих результатов хватит.
– Магистр был не в курсе… то есть не заодно с вами? Я хочу сказать, сам процесс проверки был настоящим?
– Закатники жадны до сильного дара и весьма избирательно признают власть императора. Им можно заплатить целое состояние, однако никто не гарантирует, что любая, даже конфиденциальная информация не дойдёт до совета ордена в случае их заинтересованности.
– Но если проверка была настоящая и показала отрицательный результат и у меня, и у Жизель, и у Нарциссы, то чего опасаться? – удивилась я. – Силы у меня нет, всё прекрасно.
– Вы действительно не поняли, – не вопрос, утверждение. – Подозреваю, вы и не заметили, верно?
– Не заметила чего?
– Будьте добры, оденьтесь и выйдите хотя бы к завтраку, – ответом Эветьен не удостоил, развернулся, спустился с помоста и направился к двери. – Я подожду вас в приёмном покое, поэтому постарайтесь не задерживаться.
В спальню проскользнула Кили, прикрыла створку за удалившимся мужчиной. Всем своим видом служанка выражала неодобрение что моим прогулом, что визитами Эветьена в спальню дамы.
Уже в процессе сборов меня осенило.
Если Стефанио так хотел явить целевой аудитории прискорбное отсутствие дара у злокозненной островитянки, то должен был быть уверен в результате. А уверенностью здесь и близко не пахло. Что же оставалось правителю? Гарантировать оный результат искусственным, так сказать, путём.
Не без труда дождавшись, когда Кили закончит с облачением меня в платье, причёской и макияжем, я выскочила в гостиную. Эветьен правильно оценил выражение моего лица, подхватил меня под локоток и потащил к выходу. Горничная проводила нас крайне осуждающим взглядом.
– Не при служанке, – пояснил Эветьен уже в коридоре.
– Разве Кили не на вас работает? – я дёрнула рукой, но мужчина и не подумал разжать пальцы.
Ещё и шаг ускорил, словно мы опаздывали. Наверное, действительно опаздывали, однако лично я совершенно не расстроюсь, если мы придём к концу завтрака. На столах оставалось достаточно еды, чтобы перехватить что-то на вполне себе приличный перекус.
– Не напрямую. Да и есть вещи, обсуждать которые не следует при слугах, не связанных кровными клятвами верности с вами или вашим родом.
– Вы подстроили нужный императору результат, – прошипела я. – Чёрт знает как, но вы сделали так, чтобы камень ничего не показал. Вы вообще всё подстроили: танец, своевременное знакомство с магистром, присутствие других избранных, результат этот хренов… Кстати, выходит, в Брендетте уверены на сто процентов, раз её избавили от участия в этом спектакле?