Я сделаю это сама (СИ)

- И что, когда ждать новоселье?
Ох, да. Наверное, тут нельзя обойтись без новоселья – потому что социальные связи и вот это всё. Ну ничего, в зале места много, столы и лавки есть, посадим всех. Чем кормить? А придумаем. Вот вместе и придумаем. Главное – переселиться.
Дальше важная гостья возжелала осмотреть весь этаж, поднялась с кряхтением и со своей клюкой двинула прямо в коридор, не оглядываясь на невестку и внучку. Те подскочили и ринулись следом – мало ли что, наверное. Властная бабушка оглядела наши частично готовые комнаты, к Дарье только мельком заглянула – пусть, мол, спит, а поговорим потом.
- О чём это вы с ней говорить собираетесь? – не поняла я.
- Так о жизни, - пожала плечами Федора Феоктистовна. – Убивается, поди – как уйти-то от него от такого. А раз уж Валерьян из просто пьяни стал убивцем – то и сидеть подле него нечего, он ведь и её убьёт, и девчонку малую, и потом каяться прибежит, когда поймёт, что натворил.
Кухню она оглядела особенно придирчиво.
- Лис Карлыч был хорошим хозяином. Строили ему на совесть, и печь хороша, и полки целы, а подпол, я слыхала, и вовсе каменный.
- Так и есть, - кивнула я.
- Значит, живи да радуйся, - припечатала старушка. – Когда, ты сказала, новоселье?
- Так заселиться надо, да понять, что мы тут вообще сами есть будем, и гостей чем накормим.
- Ты не беспокойся, пропасть не дадим. Ждём приглашения, поняла?
- Поняла, Федора Феоктистовна, - поклонилась я.
- А что твоя ближняя-то про тебя по всей деревне рассказывает, будто ты отравила кого? – спросила она, понизив голос.
Мы шли по коридору обратно, я поддерживала гостью под локоток свободной руки, а Ирина с Софьей шли сзади, отстав на пару шагов.
- Трезонка, что ли? Так больше её слушайте, может, она вам ещё что расскажет, негромко фыркнула я. – У самой мужа повесили за подлог важных документов, и сыновья в тюрьме.
- Так может, оболгали, - старушка взглянула на меня своими яркими серо-зелёными глазами, у отца Вольдемара такие же.
- Значит, и она может оболгать, - пожала плечами я. – Люди, они такие, всё могут.
- Это точно, - закивала старушка, и мы вышли в залу.
Следующий стук в дверь раздался, как раз когда мы вошли.
- Кого там ещё принесло на ночь глядя? – проворчала Ульяна.
Оказалось, принесло полковника Трюшона и мальчика Северина. Они поставили на пол большой сундук, который притащили в четыре руки, и раскланялись.
- Госпожа маркиза, - начал полковник, - Анри просил доставить вам сундук. Сделано.
- Доброго вам вечера, господа, проходите, - кивнула я. – Что за сундук?
- Из этого дома. Асканио отложил себе десяток книг, сказал, что они вам если и понадобятся, то потом. А всё остальное – вот оно.
- Благодарю вас, - я решила быть воспитанной. – Проходите и садитесь за стол.
- Вообще-то, нам велено сразу же вернуться и доложить, - вздохнул полковник.
- Доложите через полчаса, - отмахнулась я.
Ульяна позвала обоих во двор и полила на руки, Алёшка с Фомой подтащили ещё одну лавку, а дамы из семейства священника с любопытством оглядывали гостей. Еда у нас ещё была – и гости с удовольствием съели по миске похлёбки, и горячий чай с пирогом тоже одобрили.
- Вот кто бы мог подумать, - говорил полковник, - что я буду пить вот эту жидкость странного цвета и радоваться.
- Отличный чай, - пожала я плечами. – В тёмное и холодное время года – самое то, что нужно.
А Северин молча ел и пил. И разве что украдкой поглядывал на Меланью.
Я же заглянула в сундук – и увидела там книги, много книг. Книги – это отлично.
- А что же генерал? Как его нога?
- Да как вам сказать, - вздохнул полковник.
- Не держит его? – поддержала я.
- Говоря по правде, нет. Асканио сказал – перетрудил вчера, теперь нужно лежать дня три.
- Значит, пусть лежит. Вот, передадите ему, - я завернула в чистую льняную тряпицу последний кусок пирога, а в миску сложила два рыбьих хвоста. - Миску вернёте потом, у меня мало.
- Благодарю вас, маркиза, - поклонился полковник, поднимаясь. – Северин, ты сможешь сделать так, чтобы еда не испортилась, пока мы её несём?
 
- Смогу, я умею, тут немного совсем, не как телега с рыбой, - радостно откликнулся Северин и принялся водить руками вокруг пирога и миски.
Я увидела серебряное свечение – на миг, потом оно пропало.
- Да, и ещё. Асканио велел вам надеть вот это, - полковник открыл сундук, взял оттуда шкатулку и тоже открыл.
В шкатулке лежали два кристалла на шнурках – прозрачные, с палец длиной, но как с красным огоньком внутри.
- И что это? – я осмотрела непонятные предметы.
- Это должно отпугивать нежить. Мало ли, как обернётся.
- Так это нужно Дарье надеть, и дочке её, - отмахнулась я.
- Разберётесь, кому второй, - отмахнулся полковник. – Надевайте сейчас, я должен доложить.
Вот так, значит, доложить. Я взяла один из кристаллов и надела на шею. Ничего не изменилось.
- А откуда взяли такое богатство?
- Отсюда же, от графа Ренара. У него накопилось. Там Асканио изучит, что ещё есть, и или сам принесёт, или с кем-нибудь из нас пришлёт. Граф был не дурак, и здесь жил долго, знает, что к чему.
- Здесь и раньше нежить водилась? – не поняла я.
- Так какая-то же ходит ночами с фонарём, как говорят, - пожал плечами полковник. – Надеюсь, ещё пока не вышла. Северин, пошли, а то ночевать нам с тобой на стене в карауле.
Мальчик усмехнулся – не поверил, наверное, что на стене в карауле. Оба поклонились и исчезли на ровном месте.
- Как им это удаётся? – сварливо спросила Федора Феоктистовна. – Может, мне бы тоже сгодилось!
- Матушка, мы поможем дойти домой, - вежливо сказала Ирина.
- Вот ещё, дорогу домой я и сама не забуду. А куда бы ещё сходить, эх, - мечтательно вздохнула старушка.
Невестка и внучка только переглянулись.
- И не забудь – ждём приглашения на новоселье, - сообщила старушка, уходя.
- Доброй вам ночи всем, - вежливо откланялась матушка Ирина.
Софья просто поклонилась.
А дальше мы все как-то быстро постелили постели всем остающимся и отправили всех уходящих. У входных дверей не было засовов внутри – ни у одной. Ничего, найдём, а пока в одну ручку я просунула изнутри печную кочергу, а во вторую – черенок от метлы.
По уму нужно было топить баню, но я просто нагрела в котелке воды, и мы умылись – Меланья, Марьюшка и я. И разошлись по комнатам.
И я даже успела подумать про «приснись жених, невесте на новом месте». Смешно, конечно – куда тут ещё и жениха, и так весело, ну да ладно. И мгновенно уснула.
 27. Во сне и наяву 
27. Во сне и наяву
Я сижу на поваленном дереве где-то на горке над деревней. Высоко, видны все три распадка – и главный, где мой дом, крыша, кстати, видна хорошо, потому что большая, не перепутаешь, и два помельче, куда попадают по тропкам вдоль берега или по воде. Солнца нет, пасмурно, а из низких туч как будто вот-вот посыплется снег. Но пока тихо.
Что я тут делаю, как попала сюда и почему вообще тут сижу?
- Сиди-сиди, к завтрему снег пойдёт. Когда ещё потом выберешься? – говорит кто-то рядом знакомым голосом.
Я оборачиваюсь – а это старичок-бурундучок. Прямо вот какой и раньше был. Сидит, посмеивается.
- А ты, дедок, чего смеёшься? Или что обо мне знаешь? – хмурюсь я.
- Что-то знаю, - кивает он. – Дом прибрала – молодец. Тварь неживую припугнула – тоже молодец. Если всем миром против него, то он и не сможет ничего поделать-то, это ж всякий знает.
- Что-то я пока вижу, что всякий не знает вот вообще ничего. Не верят и не боятся.
- Поверят, скоро уже поверят. Недолго осталось. Да и зима на пороге, зимой ему потруднее будет.
- Ты можешь сказать чётко и ясно – что делать и как его прогнать? – я уже прямо готова подняться на ноги и упереть руки в боки.