Я сделаю это сама (СИ)

И всё было бы хорошо, но как известно – мир несовершенен. В ситуации Анри это несовершенство выражалось в том, что на том же корабле плыла в изгнание маркиза дю Трамбле с ближними дамами.
Эту особу Анри, конечно же, знал, невозможно было не знать. Он хоть и нечасто бывал при дворе, но она умела заставить говорить о себе даже тех, кто не бывал при том дворе никогда. Даже трактирщики на дороге из столицы в Массилию обсуждали налог, который ввели потому, что маркизе дю Трамбле недостаточно бриллиантов, или войну, которую начали потому, что маркиза дю Трамбле нашептала что-то королю в ухо. Анри не понимал, как можно начать войну потому, что нашептала любовница, но его величество покойного короля Луи он понимал ещё меньше. Тот в целом мог быть разумным – всё же Роган, а не баран, но иногда Анри смотрел и думал – нет, баран. И маркизу Анри терпеть не мог – ибо жадная, склочная, вздорная и жуткая интриганка. То и дело с любезной улыбкой говорила гадости одним придворным про других, а к ней прислушивались – как иначе-то. Посредничала, если кто-то хотел встретиться с королём, и откровенно брала за это немалые деньги. При этом ухитрялась приятельствовать с королевой. Как она всё это проворачивала, не будучи магом – никому не ведомо, но ей удавалось. Двор делился на две партии – те, кто притерпелся и принял правила игры, и те, кто терпеть не желал. Анри был из вторых, и радовался, что дела службы позволяют быть в столице нечасто.
А потом король отдал богу душу, и маркиза не успела сбежать из столицы со всем накопленным имуществом. Едва выстрел во дворе Бастиона и трезвон в малых и больших столичных церквях оповестил верных подданных о кончине его величества Луи де Рогана, как к ней заявились гвардейцы принца Франсуа и препроводили в тот самый Бастион. Паршивое место, и наверное, ей там было нелегко. Но она живучая, такие вообще живучие. Она и на корабле нос драла дай боже, щурилась на всех и поджимала губы.
А Анри попробовал улучшить что-то в мире, ну, как ему тогда казалось. Но – поставил не на того принца. И проиграл. И вместо казни получил изгнание. Смешно, кто бы мог подумать, что в изгнание ему придётся отправиться вместе с маркизой дю Трамбле, да кто ж так над ним посмеялся? Эта костлявая баба – ужас всего живого, вот не свезло-то деревенским! От такой только бежать.
Впрочем, деревенские, говорят, тоже не вчера родились, это если верить интенданту Дрю. Сам Анри пока не понял, что там к чему, не успел ещё. Но когда сходили с корабля на деревянный причал, так маркизу-то кто-то из местных столкнул в воду. Это было странно, она ещё не успела нажить себе врагов в этом далёком от цивилизации месте, кому она здесь помешала одним своим приездом? Но соображения пришли потом, а пока он сам не понял, какого чёрта нырнул в здешнюю ледяную воду и вытащил наружу костлявое тело этой мерзкой женщины. И ещё высушил потом – магической силой, потому что померла бы от холода. И утащил в домик к местной вдовушке – симпатичной, кстати, женщине. Но сейчас она где-то там, внизу, там должен быть назначенный ей для проживания дом, франкийское представительство и собственность, а он здесь, наверху, и видеть её нет никакой необходимости. И замечательно.
Правда, вчера к обеду в распахнутые по случаю тихого времени ворота крепости зашла – кто бы вы думали? Одна из сопровождавших маркизу дам. И потребовала немедленного свидания с генералом Монтадором. Он в тот момент вместе с интендантом занимался инспекцией запасов провианта, и это было в сотню раз важнее, чем любая такая вот особа. Но пришлось выйти, потому что особа взялась орать дурниной – мол, непременно расскажет всё кардиналу Фету.
Она, конечно, никому и ничего не расскажет, потому что кардинал Фету не из вояк и не из первопроходцев, и ступить сюда своими ногами никогда не отважится. Но солдаты этого не знают, и вообще, зачем так орать? И что ей нужно-то, этой, прости господи, дуре?
Особу звали Ортанс Трезон, она сообщила, что послана с маркизой дю Трамбле кардиналом лично, и нуждается в помощи и содействии. Правда, на прямые вопросы – чем подтвердит свои полномочия и в чём именно она видит это самое содействие – дама смешалась и ничего придумать не смогла. Но сообщила, что должна передавать кардиналу донесения, как она может это сделать? Ей сказали – в крепости всё объяснят, и она полдня сбивала ноги и шла в эту самую крепость!
 
Честно говоря, Анри такое вот терпеть не мог. Ещё не хватало доносы для кардинала куда-то там передавать, хоть бы и на такую пропащую женщину, как маркиза дю Трамбле! Но сказал, что связь бывает раз в два месяца, и последняя случилась неделю назад, после их приезда. Значит, в следующий раз – в конце октября.
Даму это возмутило, она снова попыталась орать… пришлось немного приморозить ей кончик языка. И сказать, чтоб в следующий раз не вздумала сама сюда идти, пусть придумает, как прислать снизу весточку, за ней спустятся. Или не спустятся. И отправить её восвояси, даже поесть не предлагать, нечего. Доносчики и кляузники проживут сами. А Рогатьен потом сказал – господин Анри, зовите в следующий раз, я её так заколдую, что забудет, как звали, не то, что дорогу в крепость. Что ж может, и придётся воспользоваться,
Но, конечно, забавно вышло, что маркизе в сопровождение досталась такая особа – прямо как она сама. Наверное, они неплохо спелись.
Помнится, в первый вечер, после того, как Анри своими глазами увидел, чем теперь будет командовать, и кем, ему очень захотелось напиться. Крепко напиться. А потом – ещё и ещё. Но зловредный Асканио изящным жестом отбросил за спину хвост рыжих волос и подсчитал, что запасы приличной выпивки закончатся такими темпами за неделю, до следующих ещё далеко, а что там гонят местные и из чего – это ещё нужно пробовать. И был прав.
Местную выпивку потом оценили и одобрили. И даже, оказывается, есть выбор - просто водка, прозрачная, как озёрная вода, но изрядной крепости, а ещё – с брусникой, это ягода такая местная, кисленькая, приятная, с рябиной, и медовая. Местный мужик снизу поднёс с поклоном, просил не оставить милостью. Что ж, не оставим, раз так.
Местных женщин, конечно, тоже попробовать бы.
Супруга давно отдала богу душу, сын командовал франкийской армией в Другом Свете, обе дочери замужем. Ему сватали разных знатных девиц, мол – пусть ещё будут наследники, но он не согласился ни разу. К чему в его годы – молодая жена? А вот какая-нибудь готовая к встречам славная вдовушка – это пожалуйста. Желательно чтоб попышней и поуютнее.
Анри спросил и у Дрю, и у полковника Мишона, который тут уже седьмую зиму готовится встречать, и ещё кое-у-кого. Ответ получил – женщины существуют. Бывают вдовушки, бывают сбежавшие от мужей, бывают и вполне себе мужние жёны, которые не прочь погулять, пока муж в отъезде. В крепость их, как правило, не брали, нечего, разве что при кухне имелись две, и ещё две жили в каморке нижнего яруса башни и помогали со стиркой. Руками, не магией. Анри осмотрел всех четверых и отпустил восвояси – ну их. Заморенные, одеты как попало, в глазах ужас. Приехал злобный генерал, который поставил крепость дыбом за полдня, и на них сейчас тоже отыграется. А злобному генералу до них было, как до неба, нужны они ему, можно подумать. А вообще – до берега пешком два часа с половиною, верхом быстрее, но не слишком – спуск больно крутой. И там всё есть. Но это потом, как порядок наведём тут, наверху.
Порядка уже сегодня было больше, чем в первый день – завтрак пристойный, форма чистая, оружие блестит. Значит, сейчас займёмся учениями на местности, местность здесь заслуживает всяческого уважения.
Сначала дело, всё прочее – потом.
 12. Знакомство с имуществом 
12. Знакомство с имуществом
За завтраком я спросила Пелагею:
- Скажи, а что там за разговоры о доме, который мне якобы принадлежит?
- Поедим, я кликну мальчишек – проводят, - сказала та. – Посмотришь.