Домик в деревне

В кабинете Юля увидела средних лет ухоженную женщину с доброжелательной улыбкой. Предложив девушке присесть, она, представившись, сверилась с записью в журнале.
– При записи Вы, Юлия Владимировна, указали, что требуется консультация для девочки шести лет, – полувопросительно произнесла Инесса Григорьевна.
– Да… Но я подумала, что для начала стоит поговорить без дочери, – нервничая, пояснила Юля.
– Хорошая позиция. На самом деле, не все можно сказать при ребенке. Поэтому, думаю, Вы поступили правильно, – с милой улыбкой произнесла психолог. – Что у вас случилось?
Юля вкратце рассказала о том, что ее беспокоило в поведении Лерки, опустив подробности про утопление, порезанный палец и ее странное чувство равновесия, все-таки не будучи уверенной, что все это – не результат ее взвинченных до предела нервов. Психолог задавала уточняющие вопросы, после чего широко улыбнулась.
– Ну, Вы знаете, ничего страшного я не вижу. Дети часто заводят себе воображаемых друзей. Здесь нет повода для того, чтобы вмешиваться. Со временем это пройдет. Попробуйте расспросить девочку о том, какая ее подруга, как она выглядит, что любит делать… Хотя… Знаете, было бы неплохо, если бы Вы привели в следующий раз девочку. Мы бы быстрее поняли, чего ей не хватает – возможно, общения с Вами, или ее кто-то обижает, а может, у нее потребность лидерства вдруг проснулась вот в таком варианте. В любом случае, без ребенка понять ее проблему сложно.
– Хорошо. Когда я могу прийти с дочерью? – спросила Юля.
– Завтра в час дня Вас устроит?
– Нет, лучше на вечер договориться, чтобы мне не пришлось отпрашиваться с работы, это сложно.
– Хорошо. Тогда в пятницу в шесть вечера. Устраивает?
Юля задумчиво кивнула.
А в четверг Лерка исчезла. Около двенадцати часов дня Юле позвонила рыдающая воспитательница и попросила ее приехать в детский сад. На вопрос «зачем?» та разрыдалась еще сильнее. Из ее сбивчивых объяснений Юля с трудом разобрала, что Лера куда-то делась.
Схватив сумочку и уже на бегу крикнув Нине, что она в садик – с Леркой что-то случилось, Юля бросилась к машине. Пролетев по городским улицам, нарушив пару десятков правил дорожного движения и несколько раз едва избежав аварий, с трудом успевая вывернуть руль и удержать машину на дороге, девушка в рекордные сроки примчалась к детскому саду. Влетев в группу, она увидела там рыдавшую воспитательницу, белую как мел заведующую и нескольких представителей полиции, что-то писавших и задававших вопросы работникам детского сада.
– Где моя дочь? – обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу, закричала Юля, перекрывая стоявший в помещении гомон и плач.
– Понимаете… – к ней подошла заведующая, нервно теребя в руках носовой платок.
– Не понимаю! – закричала Юля сквозь подступавшие слезы. – Где мой ребенок?
– Девочка исчезла… – пролепетала заведующая.
– Что значит исчезла? Как мог исчезнуть ребенок, находящийся под присмотром взрослых, с закрытой охраняемой территории? – едва сдерживая подступавшую истерику, закричала Юля.
Спустя минут пятнадцать выяснилось, что девочка всю прогулку просидела в беседке. К беседке никто не подходил, по территории детского сада никто не проходил, воспитательница все время находилась недалеко от беседки. Никакого шума, криков или плача никто не слышал. Когда пришло время возвращаться с прогулки, воспитательница заглянула в беседку, чтобы позвать девочку, но ее там не оказалось. Среди других детей ее так же не было. Отведя остальных детей в группу и убедившись, что там Леры тоже нет, воспитательница, оставив детей на попечение нянечки, сообщила о происшествии заведующей. Спустя пятнадцать минут девочку искала половина сотрудников детского сада и приехавшая полиция. Безуспешно. Ребенок словно испарился.
У Юли полицейские по пятому разу выспрашивали малейшие подробности о том, во что была девочка одета, о маршруте ее движения, куда она могла пойти, с кем общалась, с кем дружила, скачали с ее телефона кучу последних Леркиных фото… Юля рассказала обо всех знакомых, даже тех, адреса которых и знать не знала, вспомнила все места, где они с дочерью бывали в последнее время. Просматривавший наружные камеры полицейский сообщил, что девочка действительно в беседку вошла в начале прогулки, и воспитательница крутилась недалеко от беседки, несколько раз заглядывая туда – видимо, звала девочку к другим детям. Но потом камеры дали сбой, и записи не велось до настоящего времени.
Лерку объявили в розыск. Плачущая Юля вместе с сотрудниками поехала домой. Ее машину пригнали полицейские, потому что сама в таком состоянии сесть за руль она не могла. Полиция тщательно осмотрела весь дом и участок, Юля с сотрудниками оббежали всю деревню, каждый двор, расспросили соседей – девочки нигде не было, и ее никто не видел.
Юля, снова рванув в город, обошла все морги и больницы, опросила каждого контролера и водителя автобусов – все было бесполезно. Девочка как в воду канула.
Ребенка не нашли и на следующий день. Юля сходила с ума. Куда она только ни звонила и кого только не спрашивала – Лерку никто не видел. С каждым прошедшим часом сотрудники полиции все больше мрачнели и злились – время шло, а ребенка найти не удавалось. С Юлей почти перестали общаться в полиции – дежурный заученными фразами отвечал, что делается все возможное, ждите.
Юля сидела у себя дома, и, обняв Леркиного любимого медведя, запустив пальцы в растрепанные волосы, тихо поскуливая, монотонно раскачивалась из стороны в сторону.
Несмотря на страх перед проклятым местом, рискнувшая зайти к ней староста застала девушку практически в невменяемом состоянии. Вызвав ей скорую, она сварила суп, и, с трудом всунув в нее пару ложек бульона, уложила девушку спать. Ушла она, только убедившись, что Юля заснула.
Проспавшая около часа тяжелым медикаментозным сном, девушка проснулась от кошмара. Не в силах находиться дома, где каждый миллиметр напоминал о дочери, она накинула на плечи кофту и вышла во двор. Бесцельно побродив по участку, девушка села на садовые качели и невидящим взглядом уставилась в никуда.
Спустя время она поняла, что на качелях, кроме нее, есть кто-то еще. Медленно повернув голову, она увидела сидящую рядом с ней черноволосую девочку, ту же, что сидела тогда под дубом. Девочка сидела рядом с ней и болтала в воздухе ножками, совсем так, как это делала Лерка.
– Страшно тебе? – повернув к ней спокойное, не по-детски серьезное личико, тихонько спросила она у Юли.
Девушка в прострации кивнула.
Девочка вздохнула и тоже уставилась в никуда. Так они и сидели рядышком, слегка покачиваясь. Никто не двигался – у Юли не было ни физических, ни душевных сил даже на то, чтобы шелохнуться, а девочка… Она просто сидела рядом и молча смотрела в только ей одной известную глубину.
Неожиданно, накрыв ледяной ладошкой Юлину руку, она заговорила. Рассказывала она спокойно, без эмоций в голосе, ровно и обстоятельно, а перед глазами Юли пробегали картинки, словно в кино.