Билли Саммерс
На вершине холма, на пыльной разворотной площадке, стояли два фургона «Иракских электросетей» или как-то так, не помню, что именно было написано на боках. С виду они были очень похожи на американские фургоны коммунальных служб, только меньше и не желтого цвета, а ярко-зеленого. На боках лежал особенно толстый слой краски, но снизу все равно просвечивало улыбающееся лицо Саддама Хусейна – точно упрямый призрак, не желающий отправляться на тот свет. Еще туда подогнали подъемник «Джини» c люлькой.
На перекрестке стояли два столба линии электропередачи с большими трансформаторами, понижающими напряжение для подачи в ближайшие кварталы и пригороды Эль-Фаллуджи. Вокруг шныряли ребята в арафатках и пара человек в шапочках куфи, все – в оранжевых рабочих жилетах. Защитных касок я ни на ком не заметил (похоже, Управление по охране труда еще не добралось до провинции Аль-Анбар). С другого берега реки эти люди казались обычной разношерстной бригадой электриков, но с шестидесяти ярдов становилось видно, что это наши ребята. Ко мне подошел Альби Старк из нашего отделения – он помахивал свободными концами своего платка и пел песенку о том, как опасно наступать Супермену на плащ [30]. Потом он увидел подполковника и отдал ему честь.
– А ну кыш отсюда, займись чем-нибудь, – рявкнул на него Джемисон. – И ради бога, не пой больше!
Он повернулся к нам с Тако, но обратился только к нему – видно, решил, что из нас двоих Тако мозговитей будет.
– Ну-ка еще раз, младший капрал Белл.
– Джассим обычно выходит на улицу около десяти утра – покурить и поболтать со своими поклонниками, часть которых, вероятно, открыла огонь по наемникам. Он будет в сине-белой арафатке. Билли должен его завалить. Конец истории.
Джемисон поворачивается ко мне:
– Убьешь его – замолвлю за тебя словечко, представим тебя к награде. Промажешь или попадешь в кого-нибудь из ошивающихся рядом – тебе засадят больнее и глубже, чем мне, я лично об этом позабочусь. Все понял, морпех?
– Думаю, да, сэр.
Сам-то я в тот момент думал, что из уст сержанта Аппингтона те же слова прозвучали бы куда убедительней и страшней. Но надо отдать подполковнику должное: он старался. Несколько месяцев спустя он подорвался на дорожном фугасе; ему оторвало пол-лица и начисто отшибло зрение.
Джемисон подозвал Джо Клечевски. Он тоже был из нашего отделения, которое мы прозвали «Горячей девяткой». Почти все «электрики» были оттуда, им пришлось вызваться добровольцами – ведь так сказал Тако.
– Сержант, ты понимаешь, что надо делать, когда Саммерс произведет выстрел?
Кляча заулыбался, сверкнув щербинкой между передними зубами.
– Быстро снять их с верхотуры и свалить отсюда на хрен, сэр!
Хоть Джемисон и нервничал – я это видел, да и остальные, наверное, тоже, – эти слова заставили его улыбнуться. Кляча умел выжать улыбку даже из самой каменной рожи.
– Правильно мыслите, сержант.
– А если он так и не объявится, сэр?
– У нас всегда есть завтра. При условии, что завтра нам не прикажут переходить в атаку. Продолжаем работу, морпехи, и в случае успеха обойдемся без «ура», очень вас прошу. – Он показал пальцем на Евфрат и гиблый город на другом берегу. – Как поется в песне, нас слышно издалека [31].
Альби Старк и Кляча попытались залезть в люльку. Вообще-то она рассчитана на двух человек, но не на таких дылд, как Кляча. Альби чуть не вывалился наружу. Все, кроме Джемисона, засмеялись – еще бы, эти ребята отжигали не хуже Эбботта и Костелло [32].
– Вылезай оттуда, детина, – приказал подполковник Кляче. – Иисус прослезился. – Он показал пальцем на Хоя. Голенища его коричневых армейских ботинок торчали из-под куцых брюк. Это тоже выглядело забавно – он напоминал мальчугана, который нацепил отцовские сапоги и теперь топает в них по дому. – Ты, мелюзга. Иди сюда. Как звать?
– Сэр, я рядовой первого класса Питер Кэшмен, и я…
– Не козыряй, болван, ты нас демаскируешь! Тебя небось мама в детстве часто на голову роняла?
– Никак нет, сэр, вроде не роняла…
– Полезай в люльку с этим как-его, а когда вас подымут… – Он осмотрелся по сторонам. – Вот мудачье! Где чертов саван?
Может, с точки зрения терминологии это было правильное слово, но во всех остальных смыслах – нет. Я увидел, как Кляча перекрестился.
Альби, все еще стоявший в люльке, посмотрел себе под ноги.
– Кажется, я на нем стою, сэр.
Джемисон отер лоб.
– Так, ладно, хорошо хоть кто-то про него вспомнил.
Вспомнил про саван я.
– Полезай в люльку, Кэшмен. Как можно быстрей подготовь огневую позицию. Время не ждет.
Под вой гидравлики люлька начала медленно подниматься в воздух. На максимальной высоте – тридцать пять, сорок футов – она вздрогнула и замерла напротив одного из трансформаторов. Альби и Хой потолкались в люльке и наконец сумели вытащить саван у себя из-под ног. Затем, виртуозно сквернословя (используя в том числе словечки, которых они набрались у иракских мальчишек, приходивших в лагерь выпрашивать сладости и курево), они все-таки натянули брезент на люльку и трансформатор. Получился эдакий цилиндр; сверху он держался на крючках, закрепленных на одной из поперечин столба, а сбоку застегивался на «болты», как 501-е «левайсы». Снаружи на саване были какие-то ярко-желтые арабские закорючки, но я понятия не имел, что они означают – лишь бы не «РАБОТАЕТ СНАЙПЕРСКАЯ ГРУППА».
Люлька вновь опускается, а цилиндр остается на месте, наверху. Когда опора в виде люльки исчезает, брезентовый кожух действительно становится похож на саван. Хой разодрал руки в кровь, у Альби ссадины на лице, но никто из них, к счастью, не свалился на землю. Пару раз нам казалось, что кто-нибудь точно полетит.
Тако задрал голову и посмотрел наверх.
– А что это вообще-то такое, сэр?
– Защита от песка, – ответил Джемисон, а потом добавил: – Наверное.
– Такая неприметная, – сострил Тако. Теперь он смотрел через реку на теснившиеся там дома, магазины, склады и мечети. То была юго-западная часть города, которую мы все называли Куинс. Больше сотни морпехов уехали оттуда ногами вперед – в мешках для транспортировки тел. Еще несколько сотен после визита в местный Куинс недосчитались частей тела.
– Когда я захочу узнать твое мнение – я тебе его озвучу [33], – сказал подполковник, вспомнив старую добрую классику. – А ну-ка хватайте манатки и бегом наверх! И наденьте оранжевые жилеты, чтоб издалека было видно. Остальные просто ошиваются рядом, имитируя бурную деятельность. Не дай бог кто-нибудь увидит эту винтовку! Саммерс, стой спиной к реке, пока не окажешься… – Он умолк; не хотел говорить: Пока не окажешься в саване, – а я не хотел этого слышать. – Пока не окажешься в укрытии.