Близняшки от босса. Сердце пополам

Но все же я прикладываю телефон к уху и выхожу из детской, плотно прикрыв за собой дверь.
— Вадим?
— Девочки спят? — уточняет тихо.
— Да, — шепчу сквозь улыбку. — Я как раз переодеваюсь и…
— Нет, вниз спустись, — чеканит неожиданно строго, будто мы в холдинге. — В кабинет ко мне, дело есть, — и резко отключается.
— Сейчас, Вадим Дмитриевич, — выпаливаю по инерции, а потом осекаюсь, изгнав из себя помощницу. — Что-о? — недоуменно смотрю на потухший дисплей. И начинаю злиться. Что за тон, когда мы дома? — Ах, ты ж, невыносимый…
Накинув халат и запахнув его на ходу, нервно шагаю босыми ногами вниз по лестнице. Бегу на полоску света, что сочится из кабинета Шторма, возомнившего себя большим боссом, и грубо толкаю дверь плечом. Спотыкаюсь на пороге и, ойкнув от неожиданности, влетаю в жаркие объятия, которые сразу же захлопываются, как капкан.
— Что это за фурию ко мне принесло? — голос Вадима звучит насмешливо и одновременно хрипло.
— Кого вызвал, ту и принесло, — фыркаю я, запрокидывая голову.
Смело и дерзко смотрю в лицо родного, но такого несносного мужчины. Размыкаю губы, чтобы высказать все, что я думаю о его характере. Но обжигающая карамель обезоруживает — и я тону в омуте его глаз. Пылающий взгляд подчиняет, буквально вопит о чувствах, о которых упорно молчит сам Вадим. Нет их, может, а я фантазирую?
Откашливаюсь и смущенно голову опускаю, аккуратно выбираясь из его рук. Пытаюсь ретироваться обратно к двери, но Шторм хватает меня за запястье. Обводит долгим изучающим взором, мажет по тонкому персиковому шелку. Поднимается к моему вспыхнувшему румянцем лицу.
— Хм, — отпустив меня, проводит рукой по подбородку. Брови хмурит, будто что-то в разрез с его четко выверенным планом пошло. Обычно Шторм так выглядит, когда находит ошибку в составленном мною графике, что бывает крайне редко.
Подумав, срывает с дивана, что стоит у камина, плед — и накидывает его мне на плечи.
— Ты переодеваешься так быстро, как солдат в армии, — недовольно бурчит Вадим, укутывая меня в шерстяную ткань.
— Надо было не приказывать, а нормально объяснить, — сопротивляюсь я, хотя сама таю в его руках.
— И сюрприз испортить? — подталкивает к стеклянной двери, одной из трех, которые ведут из дома в просторную лоджию, объединяющую сразу несколько комнат.
— Разве у нас есть повод? — замираю на пороге, не решаясь ступить босиком на холодную плитку.
Будто мысли мои прочитав, Вадим покидает меня не больше чем на минуту и возвращается со смешными пушистыми тапками. Хихикаю от их вида, но в то же время млею от заботы родного мужчины. Однако гадкая мысль пробирается в мое сознание и разрушает всю идиллию.
— Чьи? — киваю на тапки и не спешу принимать.
— Мама носит, когда в гости приезжает, — Вадим присаживается рядом, помогает их надеть. — Ты против? Другое что-то поискать? — коснувшись ступни, останавливается.
— Нет, мамины подойдут, — улыбаюсь расслабленно.
Подумать только. Я ревную похлеще самого Шторма. Даже к… тапкам! Кажется, это заразно — и его собственническое чувство передалось мне воздушно-капельным путем.
Главное, теперь сделать невозмутимый вид, будто ничего не произошло.
Но, кажется, поздно. Вадим поднимает на меня взгляд и прищуривается с подозрением. Эмоции считывает, которые я неумело прячу.
— Понял, — скользит ладонью вверх по ноге, сжимает лодыжку. — Ее здесь ничего нет, — намекает на бывшую жену. — Я позаботился об этом.
Встает на ноги, пропускает меня на лоджию. Держит сзади за плечи, пока мы преодолеваем узкий проход, чтобы добраться до ее расширенного, полукруглого участка.
Я резко останавливаюсь и впечатываюсь спиной в литой торс Вадима. Так и застываю, не веря своим глазам.
Круглый стеклянный столик, небольшой и хрупкий, который годится лишь для того, чтобы по утрам кофе за ним пить, сейчас заставлен блюдами из известного ресторана. Понимаю, из какого именно, по яркому логотипу на пищевых боксах. И хоть они были предварительно убраны в пакет и спрятаны в углу, но моему зоркому глазу удается зацепиться за «улики».
Делаю вид, что не заметила, и возвращаю внимание к столу. Между тарелками — пара декоративных свечей (больше не вместилось). Остальные хаотично расставлены на подоконнике. Присмотревшись, понимаю, что они не настоящие. Это стилизованные мини-светильники на батарейках.
Однако ночь скрывает недочеты. В полумраке и странная сервировка стола, и свечи-обманки выглядят вполне романтично.
Еще раз окинув критическим взглядом сюрприз Шторма, сжимаю губы, чтобы сдержать смешок. Все сделано по-мужски небрежно, но… с душой.
Справившись с эмоциями, оглядываюсь на Вадима, который затаился за спиной и крепко держит меня за талию, будто боится, что сбегу.
— Это все ты подготовил? — спрашиваю очевидное. — То есть… Как ты успел?
Всего несколько часов мы провели врозь. Я посвятила время малышкам, а Шторм… оказывается, ужин нам колдовал.
— Круглосуточная доставка творит чудеса, — признается честно.
Наклоняется, чтобы поймать мои губы, которые я приоткрываю с готовностью. Короткий поцелуй, мой рваный вздох — и все прекращается. У Вадима пока что другие планы, известные только ему. Сопротивляться стихии бесполезно. Поэтому покоряюсь, когда он настойчиво ведет меня к столу.
— Морковный торт? — удается мне разглядеть десерт в этой «свалке» еды. — Опять? Ты нас им закормишь, — хихикаю я.
Спохватившись, чмокаю Вадима в щеку. Чтобы он не обиделся на мое замечание. Не хочу неловким действием или резким словом разрушить наш вечер. Достаточно того, что я в полиции при Вадиме ляпнула. Теперь за глупую оплошность извиняться предстоит.
— Это единственное, что мы когда-то выбирали вместе, — довольно улыбается он, и я могу расслабленно выдохнуть. — Так что я решил не экспериментировать. Кстати, еще один в холодильнике. На утро для наших принцесс. Пусть у них тоже будет праздник, — последнюю фразу на ухо мне шепчет. Спустившись ниже, целует в шею, и я мгновенно мурашками покрываюсь. Шерстяной плед совсем не спасает.
— Какой же? — сглатываю я. — Праздник?
— Хм-м, — обжигает дыханием кожу, отчего у меня ноги подкашиваются. — Назовем его… Воссоединение семьи.
Даю волю чувствам и, обвив Вадима руками за шею, льну к нему, как домашняя кошка. Плед сползает с моих плеч, но Шторм подхватывает его — и, укутав меня опять, бережно обнимает.
— Я тебя не узнаю, Вадим, — шепчу ему в губы. — Откуда в суровом боссе столько романтики. Не приболел ли ты? — заключаю лукаво. И, отстранившись, ехидно лба его ладошкой касаюсь.
— Так, отставить шуточки, — перехватывает мою руку, целует в запястье. — Это моя прерогатива, — на мгновение карамель в его глазах вспыхивает, но Вадим тут же подавляет этот порыв. Видимо, еще не время. — Присаживайся, Снежинка, иначе я утащу тебя прямо сейчас в берлогу.