Близняшки от босса. Сердце пополам

Не исключено, что подобное здесь в порядке вещей, а та же Лиза Геннадьевна с первого дня меня невзлюбила именно за то, что я оказалась «ближе к телу».
Но!
— Если вы сделаете это, я уволюсь…
На лице Вадима мелькает еле заметная тень, меняя его до неузнаваемости. Босс становится строгим и непривычно отрешенным.
— О чем ты, Снежана? — спокойным тоном уточняет он, отпуская мою руку. — Чего я не должен делать?
И откидывается на спинку стула. Слишком резко. Настолько, что моя ладонь соскальзывает, а я сама едва не падаю в объятия босса. Но он вовремя хватает меня за плечи, держа при этом на расстоянии.
— Вы, Вадим Дмитриевич, — высвобождаюсь из крепкой, но аккуратной хватки, и возвращаюсь в кресло. — Вы не должны делать резких движений. Иначе испачкаете одежду кремом. И не в чем будет идти на встречу к Туманову.
Невозмутимо протираю руки салфетками, стараясь не смотреть на Шторма. Мы оба делаем вид, будто ничего не произошло пару секунд назад.
Но при этом я чувствую на себе его пронзительный взгляд, который будто препарирует меня. Что он пытается увидеть — не знаю. В любом случае, будет разочарован. Потому что я пустая внутри. Вот уже на протяжении года. Оболочка без эмоций. И грязные офисные игры мне неинтересны.
Меня волнует лишь зарплата, которая нужна, чтобы содержать дочь и ни от кого не зависеть.
— Нужно подождать несколько минут, — спокойно сообщаю боссу и сама засекаю время.
Отведенный срок, необходимый для того, чтобы крем впитал краску, мы с Вадимом проводим в тишине. Практически полной, если не считать равномерного постукивания пальцев босса по поверхности стола.
После — я убираю салфетками остатки крема, а вместе с ним — и часть детских художеств. Тщетно пытаюсь отвлечься от крепкого мужского торса, которого то и дело касаются мои пальцы. Вздрогнув в очередной раз, грубо ругаю себя. И направляю мысли в другое русло: представляю, как дочка Шторма разрисовывала своего спящего папочку. Это помогает отвлечься от мужского тела. Перед глазами возникает смутный образ маленькой шалуньи, почему-то похожей на мою Ритку. Мне так проще воображать.
Смущение быстро отступает, жар отливает от щек. А уголки моих губ сами взлетают в легкой улыбке.
Но в какой-то момент босс вдруг выхватывает у меня салфетки и, ничего не сказав, принимается вытираться сам. Не понимаю, чем вызвана его внезапная смена настроения. И не хочу анализировать.
Машинально подаю ему мицеллярную воду. И «процедуры» Вадим заканчивает без моего участия.
На удивление, в итоге нам удается почти полностью «победить» фломастеры. Лишь кое-где проступают слабые следы, но от тоналки босс категорически отказывается.
— Спасибо, Снежана, — по-прежнему безэмоционально выдает Шторм.
Рвано и нервно застегивает рубашку. И даже от привычных шуток и ухмылок воздерживается. Наверное, так будет лучше. Хотя я только начала привыкать к его странной манере общения.
— Скоро вы там? — заглядывает в кабинет Роман. — Я уже не знаю, что им в уши лить. Готов «яблочко» станцевать.
Окинув взглядом представительного зама в деловом костюме, я усмехаюсь. Хохочет и босс, разряжая обстановку.
— Не трать на них свой талант, — подкалывает заместителя Шторм. — Так, идем, — постановляет, справившись с верхними пуговицами.
* * *
В зал совещаний мы заходим вместе. Дожидаюсь, когда начальство займет свои места за столом, и подаю Вадиму папку с необходимыми документами. Ловлю его благодарный взгляд, собираюсь уходить, как вдруг…
— Блондиночка, принеси мне еще кофе, — летит в меня.
Туманов криво ухмыляется, обводя меня просвечивающим одежду взглядом, и разве что пальцами не щелкает.
— Так, стоп, — отвлекается от бумаг Шторм. — Снежана… — многозначительно смотрит на Романа, и тот одними губами подсказывает боссу мое отчество. — Снежана Валерьевна не секретарь, а личный ассистент. Моя правая рука. Что же это получается, Марк Альбертович, вы МЕНЯ за кофе только что послали?
Ошеломленно хлопаю ресницами, удивляясь, как Вадим умудрился так вывернуть фразу Туманова. В свою очередь, Марк примирительно выставляет ладони перед собой и даже бурчит мне что-то, похожее на «Прошу прощения».
Удовлетворенный тем, что «установил справедливость» и заодно нос ненавистному конкуренту утер, Шторм закатывает рукава рубашки, таким образом готовится к работе.
Я замираю, в ужасе округляя глаза. И дело не в том, что Вадим наплевал на дресс-код. Его поведение вряд ли стало неожиданностью для кого-то из присутствующих.
Проблема в другом…
Его руки тоже подверглись «нападению» маленькой «художницы»! И сейчас перед всеми предстал ее шедевр.
— О-о-о, я смотрю, у вас «подарок» из детдома? — тепло смеется заместитель министра информации.
Тем самым лишь усугубляет ситуацию.
Мне точно конец! Ведь я забыла предупредить босса о своей лжи. Перехватываю пылающий янтарный взгляд, слабо киваю, пытаясь подать Вадиму хоть какой-то знак. Однако на помощь вовремя приходит Роман. Наклонившись, он шепчет Шторму буквально пару слов.
— Как прошла ваша поездка? — продолжает поддерживать разговор Иванов.
— Весьма… кхм… — Вадим простреливает меня быстрым взглядом и указывает на выход, — …продуктивно. Извините, что заставил вас ждать.
— Нет-нет, все в порядке, — отмахивается замминистра. — Детки — это святое.
Выдыхаю чересчур шумно и спешу покинуть совещание.
До конца дня сижу как на иголках. Приговора жду.
Но босс на удивление спокоен. И даже благодарит меня за работу. Чуть позже Роман доверительно сообщает, что встреча прошла успешно. А замминистра чуть ли не по-новому взглянул на Шторма.
Для меня это значит лишь одно — сегодня меня не уволят. Уже победа.
Вечером заезжаю к маме и собираю наши с Ритой вещи. Точнее, то, что удалось увезти из квартиры мужа. После нашей последней встречи я туда больше ни ногой. Выкручусь тем, что есть. Или новое куплю.
Делаю все молча и быстро. На вопросы мамы не отвечаю. Не реагирую и на ее причитания.
— Дочь, я ведь не прогоняю тебя, — шепчет она с горечью, когда я уже стою на пороге. — С внучкой помогу, когда скажешь. Зря переезжаете. Останьтесь, — почти просит. — Или хоть скажи, где жить будете? У Златы?
— Нет, мам, — огрызаюсь я. — Пока ты выбираешь Антона, я не хочу говорить, где нас искать. Потому что боюсь мужа, — признаюсь честно.
И ухожу. Забираю Риту у Златы, через весь город мы едем в квартиру отца. Дома я до поздней ночи раскладываю вещи и обустраиваю наше новое жилье.
На следующий день отпрашиваюсь у Шторма чуть раньше, чтобы подать на развод.