Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг
Выбор времени суток для начала штурма был обусловлен рядом соображений. Например, Монтекукколи считал, что атаку следует начинать за полчаса до рассвета, когда неприятель ведет стрельбу наугад [1282]. Более развернутую аргументацию приводил Боргсдорф: «Как построенная крепость, токмо во одном валу содержится, то таков приступ называется генералный приступ. Но когда такоже по взятии мест валовых проломов еще болши проломов делать и приступ надобно, то называют, первый приступ особный приступ. А что о генералном приступе говорить, то тот при ясном дни начинается для оберегателства учинков (или дел) которые при темноте чинятся, и чтоб всякий мужество свое лучши прилагал, а особной приступ всегда лутче учинить нощию» [1283]. То есть штурм главной оборонительной линии стоило начинать днем, а внешних укреплений – ночью. Подробное объяснение этой точки зрения дал Бланд: «Наиболее благоприятное время для атаки – день. Поскольку действия каждого человека будут ясно видны; храбрецы, похвальным соперничеством будут стремиться превзойти товарищей ценой собственной жизни; и даже робкие будут скорее прилагать усилия к выполнению своего долга, чем предпочтут носить звание труса; боязнь позора, как правило, сильнее, чем страх смерти. Батареи также смогут принести большую пользу, стреляя с большей точностью по обороне города и по краю бреши, чтобы помешать неприятелю отразить атакующих гренадеров. Помимо этого, ночью атакующие подвергаются большой опасности от огня тех, кто их поддерживает; поэтому атаки пристроек и крытого пути производятся вскоре после заката, так чтобы ночь наступила к моменту завершения атаки и темнота способствовала в строительстве ложемента. Однако это правило не действительно для атак главной крепости; поскольку если ночь настанет до того, как город будет полностью подчинен, великие неудобства постигнут и ваши войска и бедных обывателей; чтобы избежать этого, атака обычно производится до полудня» [1284]. Под «учинками» и «великими неудобствами» имелись в виду беспорядки на улицах города, притеснения обывателей со стороны разгоряченных приступом солдат, потеря командирами контроля над своими войсками в темноте и, как следствие, их уязвимость перед возможным внезапным нападением неприятельских резервов.
Судя по всему, в русской армии такого подхода придерживались не всегда: штурм Мариенбурга начался «в ночи, часа за 3 до света» [1285], штурм Нотебурга – около 03:30 («о полчетверта часа рано» [1286]). Нападения же на контрэскарп и внешнее укрепление Дерпта, а также на ретраншемент вокруг Браилова, вполне согласно с мнениями Боргсдорфа и Бланда, были предприняты вечером. Ночного штурма ожидали и защитники Нарвы в 1704 г. Обстановка вокруг города к 6 августа обострилась до предела: защитники были вынуждены покинуть крытый путь, обвалился фас бастиона Гонор, осаждающий вел непрестанный огонь по защитникам на стенах, а комендант отверг последнее предложение к сдаче. Осажденные ждали приступа с минуты на минуту и три ночи подряд поднимали ложную тревогу, принимая движения в апрошах за начало штурма [1287]. Однако среди осаждающих не было единства мнений относительно выбора времени. По свидетельству служившего в царской армии А. Гордона, русские привыкли к ночным штурмам, и Меншиков «и другие такие же невежественные» выступали за ночную атаку. Но фельдмаршал Огильви доказывал опасность и неудобства ночных атак, где люди в темноте не отличат противника от своих, и считал, что все подобные акции следует проводить при свете дня, не полагаясь на случай. Царь велел маршалу поступать по своему усмотрению, и Огильви сказал, что отвечает за результат и обещает добыть город для его величества через несколько дней [1288].
В итоге русские штурмовые колонны пошли на приступ Нарвы среди бела дня, около 14:00 часов 9 августа. Нарвский гарнизон в ожидании ночного приступа днем ничего не опасался: часть солдат в это время получала продовольствие, часть спала, некоторые были заняты на строительстве укреплений. Поэтому на участках атаки не было достаточного количества солдат, и комендант не смог организовать оборону на старых стенах внутри города [1289]. Несостоявшийся штурм Выборга сначала планировался адмиралом Апраксиным «за час до свету» [1290], однако позже Петр написал в своей инструкции: «И конечно, оному [штурму. – Б. М.]… надлежит быть в день, а не ночью (в чем уже довольно отведано, что ночные штурмы никогда не удаваются ради многих причин, которые здесь выписывать оставляю)» [1291]; в итоге штурм Выборга был назначен на 10 часов утра [1292]. Похоже, что после Нотебурга Петр следовал рекомендациям современных ему европейских специалистов, в то время как его генералы продолжали придерживаться устаревшего мнения о предпочтительности ночного штурма.
Эльбинг штурмовали в 6 часов утра, т. е. затемно, поскольку дело было 28 января 1710 г. В этом случае у осаждающего не было артиллерии, чтобы пробить брешь и поддержать колонны огнем, поэтому оставалось надеяться лишь на внезапность нападения в темноте [1293].
Сигнал к штурму было принято давать залпом определенного количества мортир: под Мариенбургом Шереметев приказал, чтобы «все были в готовности… и смотрели б того, когда бросят 3 бомбы в город, тогда б и шли к городу все на плотах и штурмовали со всех сторон» [1294]. Под Нотебургом сигналом к атаке были «три выстрела из 5 мартиров залпом» [1295], под Нарвой – залп из пяти мортир по бастиону Виктория. К штурму
Выборга сигналом должны были стать три выстрела из мортир, причем бомбы предполагалось запустить «с короткими трубками, дабы вверху разорвало» [1296]. Артиллерийские залпы были видны и слышны с разных участков позиции осаждающих и эффективно помогали синхронизировать действия удаленных друг от друга отрядов.