Пламенное увлечение шейха
Всадник развернул коня и теперь летел им прямо навстречу. Водитель ударил по тормозам.
— Простите, амира…
Эбби смотрела, как Зейн идет к ней — высокий мужчина, в каждом движении которого сквозило царственное величие, подчинявшее себе всех вокруг. Таким она увидела его впервые.
Он распахнул дверь с ее стороны.
— А ну-ка, выходи!
Эбби собиралась возразить, но подумала, что больше достоинства в том, чтобы подчиниться и самой выйти из машины, чем в том, что тебя выволокут из нее за руку на глазах у водителя.
Она вышла. Зейн резко сказал водителю что-то по-арабски, и, к ужасу Эбби, машина развернулась и помчалась в сторону города.
Они снова остались одни: Зейн, Эбби, конь и пустыня.
— Как в старые добрые времена, — пробормотал он.
Эбби смотрела в его смуглое лицо, словно торопясь наглядеться напоследок.
— Чего ты хочешь, Зейн?
— Тебя.
Остатки надежды слезами подступили к глазам, но Эбби стряхнула их.
— Я не могу остаться с тобой. Я напоминаю им твою мать. У тебя падают рейтинги. Я погублю твою политическую карьеру, — механически повторила Эбби доводы, которые казались ей такими убедительными, но теперь все они померкли в свете синих глаз.
Зейн запустил руки в волосы и разразился длинным монологом на арабском. Эбби сомневалась, что там было хоть одно цензурное слово.
— Это же политика, кариссима! Сотни факторов влияют на рейтинги, и есть сотни способов их поднять! Почему ты уезжаешь?
«Не поэтому!» — вопила ее душа.
— Мне очень жаль, Зейн, — сказал ее голос.
Зейн смотрел на пески. Ветер шевелил его короткие волосы.
— Я глупый и трусливый, кариссима. Я так долго прятал свое сердце, что забыл, что оно у меня есть. Я и мечтать не мог, что в моей жизни появится такая женщина. И вот теперь я тебя теряю, и некого винить, кроме самого себя. Что мне сделать, чтобы удержать тебя, златовласка?
— На полтора года?
— Навсегда. На все дни моей жизни. И все ночи.
Эбби обняла его, заглянула ему в глаза и почувствовала, как жизнь, с которой она уже распрощалась, возвращается к ней, — долгие дни и долгие ночи счастья.
— Поехали домой, — прошептала она между поцелуями.
— Сначала надо напоить коня. Тут недалеко есть один оазис…