Мама для Совенка

— Аль, а ты познакомишь меня с твоей шестой мамой?
Если она не ошиблась, то мама Совенка идет под номером шесть. И он сейчас самый младший среди Первых, так как у седьмой мамы никак с первенцем не получается…
— Мама ушла в гарфар сразу после моего рождения.
Что такое гарфар Юля не знала, но сердце подсказало ответ.
— Прости. Мне жаль.
Совенок беспомощно улыбнулся.
— Я ее не видел и не помню. Она только посмотрела на меня и умерла. Говорят, ритуал ей был не по силам, а она все равно прошла, чтобы я родился. А еще говорят, — Аль опустил голову, кусая губы, — из-за того, что шестая мать была слабой, я тоже слаб.
Оставить такое без ответа было нельзя. Юля присела на корточки, заглядывая в лицо. Так и есть — в серых глазах дрожали слезы.
— Знаешь, у нас был один полководец. Кучу сражений выиграл, войска его боготворили, а в детстве хилым был, болел часто, учебу пропускал. Потом взял себя в руки, начал тренироваться и стал одним из знаменитых военачальников в истории. Так что, не бери в голову. Если внутри есть сила, человек не будет слаб. А трус сколько угодно может мышцы качать, в сердце трусом и останется. Понял?
Совенок нерешительно кивнул. Конечно, Юля и не рассчитывала на мгновенный эффект. Когда тебе с детства намекают на слабость и тычут в лицо смертью матери — одной речью тут не поможешь.
А вообще интересный расклад. Его величество… настоящий отец-производитель. На взгляд Юли, больше одного прямого наследника — сплошной головняк для государства, а тут их восемь. С девочками — проще. Выдал замуж, лояльность зятя приобрел или его страну под свой протекторат заполучил. А восемь пацанов, которые горло друг другу начнут грызть за власть? Нет, она решительно местных не понимает.
Еще тэораты, которыми правят братья. Зачем усложнять? Если тэорат — часть страны, вполне можно губернатора назначить из подданных. Или подданным тут совсем не доверяют? Впрочем, наследник для его величества не проблема… Ритуал, опять же имеется, за который на Земле товарищи в арафатках и тюрбанах золота не пожалеют.
Юля представила, как его величество подходит вечером к кровати энной по номеру супруги, морщит лоб и решает: — А зачну-ка я сегодня наследника.
И зачинает. С практикой не поспоришь — шесть уже есть.
Выходит гарем? Или жену после рождения первенца убирают? Отработала и на вынос? Следующая заходи. Нет, Совенок не стал бы сильно грустить о матери, если бы остальные тоже умирали. Остается гарем.
Интересно, сколько жен у варвара? Ладошки аж зачесались, так захотелось задать его высочеству этот вопрос. Только задавать стоило до того, как она его мылом облила. А теперь пока не остынет — лучше держаться подальше от мятного господина.
Нужен «русский». Позарез. Столько вопросов — голова кругом. Тема деликатная, Совенка не попытаешь, к варвару — только к закованному в наручниках, а вот «русский» — самый адекватный из всех, на первый взгляд, конечно.
Но где его найдешь, этого «русского»? Судя по отношению варвару — он точно не из Первых. Может из вторых? Или третьих? А если вспомнить, что у правителя семь братьев, с одним из которых Юля имела «счастье» познакомиться, и у каждого из дядей есть семья, дети… Словам, греческая семейка нервно курит в сторонке. Интересно, как здесь проходят семейные сборища? Столы накрывают человек на пятьсот или сразу на тысячу?
Не удивительно, что Совенок такой одинокий. Столько родственников — застрелиться можно. Говорят же, что у семи нянек — дитя без глазу.
Можно попросить Совенка, но заставлять его идти к тому, у кого он взял без спроса портальный артефакт… Нет, она решит этот вопрос как-нибудь без Аля.
    
Глава 5
Бездна оказалась подземным озером. Приличного размера — дальний берег терялся во мраке пещеры. Освещение здесь присутствовало, точно прилетало. Стоило им шагнуть в пещеру, как в воздухе вспыхнули три круглых световых шара, устремились к Совенку с Юлей, зависли в паре метров над их головами, да так и «прилипли». Девушка какое-то время косилась на странные шары, пытаясь разгадать их природу, потом плюнула — летают, светят, под руки не лезут, а большего и не требуется.
— Здесь можно плавать? — поинтересовалась Юля, становясь на каменный бортик озера. Эту часть озера облагородили, а вот лестницу делать не стали — сигайте, товарищи принцы, с борта головой вниз.
— Ага, — подтвердил Аль, усаживаясь на бортик и принимаясь болтать ногами. Юля попробовала воду — прохладная, но плавать самое то. Соскользнула в воду, отплыла на пару метров, не выпуская Совенка из вида, тот, однако, в воду не полез, оставшись на бортике, и девушка вернулась. Подтянулась, усаживаясь рядом. Пощупала подол ночнушки — ткань осталось сухой — чудеса. То есть это местный купальный костюм? Не намокает, не просвечивает — мечта, а не купальник.
— Ты почему не плаваешь?
— Не умею, — вздохнул Совенок, — а здесь глубоко.
Глубина действительно уходила сразу метра на два. Это, конечно, авантюра — если она утопит принца, ей без всяких расследований отрубят голову, но желание помочь непрерывно зудело внутри. Такое ощущение, что она подхватила чесотку по имени «Аль».
— Так, — вернулась в воду, — сейчас ты слушаешь меня внимательно и делаешь то, что скажу. Сначала здесь, на бортике, потом в воде. Начнешь дергаться или топить меня — вышвырну из воды, невзирая на высокое происхождение. Понял?
Совенок понял. Он вообще оказался понятливым ребенком и многое хватал на лету. Как говорила первая учительница Юли, которая потом и Сережу учила: «Глупых детей не бывает, бывают педагогически запущенные». Вот Аль как раз и был таким «запущенным».
Она вспомнила, как таскала Сережку на секции, ухитряясь и сама ходить на танцы, стрельбу, спортивное ориентирование и даже в театральный кружок — куда брали бесплатно, туда и ходила. А потом брат уже сам выбирал — дзюдо, бокс, моделирование.
— Все, отдыхать.
Помогла малышу вылезти из воды, и тот растянулся на камнях, хватая ртом воздух.
— Что? Тяжело? — с ехидцей осведомилась Юля. — Завтра будет еще больнее, — «утешила». Пусть привыкает нормально реагировать на нагрузки и боль в мышцах.
Тень шевельнулась, отклеиваясь от стены. Один из световиков отреагировал, метнулся подсветить, но Фильярг успел поставить заслон. Световик потерял цель, покрутился и улетел обратно к озеру, а мужчина неслышно двинулся к выходу. Делать здесь больше было нечего, вряд ли после тренировки у этих двоих остались силы на новые проделки, а его ждет доклад у Третьего — очередной вестник нервно крутился около лица, и его высочество отмахнулся, прибивая. Идет, он идет. Но как тут было оставить эту парочку без присмотра хоть на минуту? Принюхался — едва заметный аромат жигры, столь любимой горными козлами, вызывал желание пойти и придушить. Тем более, есть за что и кроме дурацкой выходки с мылом.