Фацелия Райс. Зов тьмы

Бывает ли так, что кто-то навсегда входит в нашу жизнь после единственного взгляда? Удар сердца, и ты понимаешь — что-то неуловимо поменялось. Навсегда. Безвозвратно. Появилась какая-то дополнительная хорда, и она теперь часть тебя.
Оказывается, бывает…
Я вернулась домой, сварила себе большую кружку горячего кофе, намереваясь разобраться с документами новичков-стажеров. Шеппарт предложил мне выбрать список учеников академии Сатхейн, достойных пройти оплачиваемую стажировку. Погруженная в мысли, я не заметила, что кто-то поставил в комнате новый стул и у него, чтобы дизайнеру долго икалось, элегантно торчали ножки. Они словно приглашали мизинцы ног к долгой и страстной любви. Я со всего размаха приложилась об него, тьергихнулась и полетела на Ардена, вместе с кружкой горячего кофе.
Душ с любимым мужчиной представлялся мне иначе, хотя было тоже горячо и ароматно.
Я завизжала, попыталась встать, но попала коленом Ардену между ног. Он протяжно застонал, сгорбился, и я перестала возиться, нависнув над ним сырая, растрепанная и ошарашенная.
— Как там говорится… ничто так не бодрит с утра пораньше, как чашка горячего кофе, пролитая в вашу постель? — с улыбкой произнес Арден. — И я бы предпочел искусственное дыхание тому, что ты только что сделала…
    
78
— Прости, — протянула, рассматривая лицо любимого и пытаясь понять — брежу или это правда. — Подожди… все это время я могла разбудить тебя ударом в пах и горячим кофе на голову?
— Не думаю, что дело в этом, но с тобой никогда не знаешь наверняка, — пробормотал Арден, улыбаясь совершенно очаровательно. Как сонный зайчишка: потрепанный, милый, с большими голубыми глазами. Я даже забыла о претензиях. Хотела ведь ему выговор сделать, внушение и все такое, но… мимими же!
— А я ведь пробовала! — прошептала громогласно, заливаясь краской.
— Ударить меня коленом? — невинно переспросил Арден.
— Ты понимаешь, о чем я! — прошипела, краснея еще сильнее. Щеки буквально пекло. — Не ударить, а… другое!
— Другое? — томно прошептал он, устраивая ладони на моей талии и прижимая меня к себе. — Нет, не понимаю. Возможно, стоит напомнить?
Не понимает он! А ведь я чувствую, что все понимает!
Арден зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул. Разговоры стали такими неважными. Все, чего мне хотелось — это утонуть в его любви, раствориться в объятиях и ласке любимого мужчины, жаждущего меня как путник в пустыне желает стакан воды. Я хотела забыть эти долгие месяцы невыносимой разлуки.
Руки Ардена блуждали по моей спине, вжимая меня в его сильное тело, а губы покрывали поцелуями шею. Но он вдруг резко отстранился и выдохнул:
— Мне нужно в душ…
— Не нужно. Поверь, с твоей гигиеной все в порядке. Тебя намывали по десять раз в день и знаешь, у меня сложилось впечатление, что медсестры получали от этого удовольствие! — заявила ревниво, но Арден прищурился и щелкнул меня по носу.
— Медсестры? Серьезно?
Ладно-ладно. Первый месяц ему и правда помогали медсестры, а дальше… любая нормальная любящая женщина сама ухаживает за своим мужчиной. Мне не составляло труда обтереть его и сменить простыни, учитывая, что в магической коме выделительные системы практически не работают. По мне, так он в любом состоянии самый лучший и самый желанный.
— Сколько я не был в душе?
— Без малого полтора года, — отмахнулась и потянулась за поцелуем, но он накрыл мои губы ладонью.
— Пора освежить воспоминания.
Я злобно ущипнула его под ребра и решила припомнить:
— Прошла любовь, значит. Завяли помидоры и все такое? Не шутил, получается?
Я отстранилась, перекатилась на другую сторону кровати и вообще встала. Волосы слиплись и пахли кофе, ночная сорочка промокла и провокационно облепила грудь с резко выделяющимися сосками. Арден прошелся по мне голодным взглядом, тяжело сглотнул и посмотрел мутными глазами.
— Сейчас мы это выясним…
Что я там говорила про горячий душ? Вода, кажется, была все же холодной, но нам было горячо. Очень горячо. Невообразимо горячо… в постели мы тоже не замерзли и во время завтрака на столе, хотя поесть, кажется, не получилось. Что до разговоров… да кому они нужны? Вопросы любви можно обсудить и позже. Все можно обсудить позже. Язык тела говорит громче любых слов, да и объясняться на нем куда приятнее.
Сутки прошли как в тумане. Сладком, радостном, эпическом тумане. Шеппарт звонил пару раз, но быстро сообразил в чем дело и отписался: «Развлекайтесь. Не благодарите, но я, чур, буду магическим наставником малыша!».
Малыш… я ведь даже не против малыша! С большими, невероятно голубыми глазами, любящим сердцем и безграничным терпением. Последнее, конечно же, от меня, потому что следующий месяц я снова сидела дома одна. Арден почти все время проводил на работе и с лучшими магами, пытаясь обуздать тьму и примириться с новым магическим направлением. Я видела, как нелегко ему приходилось, и поддерживала, вспоминая собственные мучения. Только у меня не было светлого наставника, а у него был Эйдан.
Эйдан. Мой брат самый невероятный из мужчин, и я в него тоже влюблена. По-сестрински, разумеется. Он грубый, хамоватый, внешне беззаботный и бесчувственный, но у него все-такие есть сердце. Иначе зачем бы он распродал все отцовское имущество и передал деньги в приют Белый лебедь? Тот самый, где выросли мы с Арденом? Разумеется, он сделал вид, что ничего такого не было, а имущество отца он промотал, но от агентов Трайзис сложно что-то скрыть.
Из академии Эйдан ушел, хотя новый декан очень просил его остаться. Манера преподавать у Найта, конечно, требует определенных корректировок, но адепты к нему привыкли. Мне не хватало брата на лекциях, но он с лихвой компенсировал недостаток общения постоянным присутствием в нашем доме, ведь Арден готовился… естественно он стал темным архимагом, и вновь вошел в историю, как человек, трижды покоривший магические силы! После этого Найт стал часто пропадать, но вскоре мы узнали, что они с Кэрис решили создать семью и маленький эльфенок от неизвестного отца Эйдана ничуть не смущал. Мы как-то встретились все вместе, и решили, что у них должно получиться. Кэрис прятала взгляд — она все еще не простила себя, но малыш с большими зелеными глазами и аккуратными острыми ушками выбил из моей души всю обиду. Я бы для своего ребенка сделала все и винить эльфийку не получалось.
Мари постепенно приходила в себя, и у нас состоялся серьезный разговор. Она убедила меня съездить в Дэриельс и помириться с матерью, ведь, как я уже говорила — мать сделает все для своего ребенка.
— Она пыталась тебя защитить, — по слогам проговорила Мари, сидя в беседке и обнимая кружку липового чая ладонями.
Арден смотрел на меня с восхищением и не отводил взгляд.
— Что… как, Фацелия?
— У меня было много времени, пока ты спал, и я перечитала всю литературу из библиотеки бабушки Джейдар. Ты ведь знаешь, у нее есть редкие книги. Состояние Мари вызвано передозировкой света на фоне истощения организма тьмой. Если верно все рассчитать и вливать в нее малые дозы света и тьмы одновременно, то… в общем, я рискнула и результат перед тобой.